– Зачем ты вообще это всё сделал? Это так ты пытаешься стать моим кошмаром и свести с ума? – Я ощущала, Люций был уже не так далеко.

– Это лишь начало. Думал: станешь ли корить себя? Та Сара, которую я знал, корила бы себя за всё. Это бы и правда стало её кошмаром наяву.

Я никак не стала отвечать на его слова – боль в плече стала ноющей, гораздо терпимее. Я встала на одно колено. Пошатнулась, но крепче сцепила челюсть. Моя решимость подняться на ноги сделала что-то странное – возле кожи появилась светлая дымка, которая порой появлялась около Туманного.

– Я занимаю так много твоего внимания. Ты правда получил от Люция слишком многое. – Вдруг сил стало будто бы немного больше, я смогла встать на ноги и в следующее мгновение с запозданием поняла – боль от яда ревенанта, которая терзала тело, поднявшись от лодыжки уже к самому бедру врачевателя, внезапно прошла.

– Сколько же ещё отниму…

– К чему это всё? Зачем ты здесь? – Я не понимала действий этого существа. Если он пришёл за кристаллом, то логичнее было напасть на меня в моём теле, а не похищать врачевателя. Я переместилась благодаря своим способностям, а не силе сердца, поэтому и оно осталось в гостином дворе вместе с моим телом.

– Ох, всего лишь желал сообщить. – Его голос стал елейно тихим. – Твоему брату я отрежу голову.

Я моргала, пытаясь осмыслить сказанное.

– Но… – Я не стала спрашивать почему. Какой смысл спрашивать хоть что-то у монстра. Фредерик – глава ордена, его защищают сотни даэвов. Вот только почему у меня кровь стынет в жилах от его слов? Почему я верю, что это случится? – Так важно было мне это сообщить? – сглотнув, всё же произнесла я.

– Конечно, Сара. – Его губы растянулись в улыбке. – Ведь отрезать голову можно в любой момент. Пока она на плечах, разумеется. Но теперь ты знаешь. И когда я сделаю это, ты возненавидишь меня. А может, и того, второго? Всё же я – это он. Он – это я.

Мои чувства к брату были сложными и болезненными. Разочарование с привязанностью и глубокой горечью. Та самая связь, которую никогда не разорвать, несмотря на боль и безжалостную холодную сталь, которой Фредерик с упорством пронзал моё сердце. Но… смерть. Этого я никогда ему не желала, этого никогда не хотела видеть.

– Не смей трогать моего брата… – прошептала я дрожащим от гнева и решительности голосом.

– Ох, а вот это было ошибкой, – проговорил с улыбкой наслаждения на устах Теневой Люций, его красные глаза жестоко блеснули.

Возле рук появился белый туман. Даже ночь стала ярче.

Не ощущая боли – руки будто онемели от неё, – я подпрыгнула, делая замах, собираясь пронзить тьму мечом.