— Ну, — пожал плечами я, — Что остаётся… Будем превозмогать. Превозмогать вообще-то моя вторая натура.

— Да, мы знаем, — синхронно кивнули мои сопартийцы.

— Короче, план меняется. У нас теперь ловля на живца.

— Я не знаю, что это за план, но он мне не нравится, — покачала головой Ла Виста.

— И правильно не нравится. Вот что значит хвалёная женская интуиция, — засмеялся я. — План будет заключаться в том, что ты, как самая быстрая, будешь выманивать их на нас. А мы будем стоять за углом и рубить их в капусту. Как вам план?

— Не очень, — нахмурилась Ла Виста.

— Отличный! — сказал Куча.

— Во! Слушай Кучу! План простой, как автомат Калашникова.

— Ну конечно ему отлично, это же не он будет выманивать!

— Ты представляешь Кучу, который будет выманивать? Кого он там выманит? Он геройски погибнет в толпе. А без проводника злодеи не найдут куда бежать. Правда, Куча?

— Правда, порублю! — сказал он, на секунду задумался и добавил: — Ты знаешь, командир, в принципе, вы можете посидеть у входа. А я похожу, ну и всех порублю. Будет чуть дольше, но эффективно!

Я почесал голову.

— Ты, конечно, как я понял, знатный мазохист. Но на это я пойти не могу. Мы же команда! — вскинул я сжатый кулак вверх, прямо как алмазный лидер корпорации Орифлейм. Но почему-то никто не поддержал мою инициативу. — Ладно, поехали.

Ну, получалось с переменным успехом. Ла Виста два раза улетала на перерождение, один раз улетел я, когда она выманила слишком много пулемётчиков.

Но потихоньку дело шло. Плюс был ещё в том, что с нацистов щедро сыпались энергокристаллы. А после каждого перерождения система настойчиво предлагала что-то улучшить. И вот в один из моментов я смог улучшить свой меч.

— Внимание! Впервые на арене фокусник Волк! — сказал я своим ошалевшим товарищам, и бодро пошёл вперёд, посвистывая.

— Ты куда? Самоубиться решил? — поинтересовалась Ла Виста, особо не рассчитывая на ответ.

Ну да, все слышали, что там впереди в коридорчике пыхтят злобные нацисты. Причём пыхтят так, что сторонний человек мог бы подумать, что они там занимаются групповым онанизмом. Но нет, они просто ходили по комнате как сомнамбулы и пыхтели.

— Ахалай-махалай! — заорал я и кинул меч вперёд, который в процессе отрыва от руки превратился в широкую метательную звезду, что срезала верхнюю часть корпуса у одного пулемётчика, и уже на излёте отрубила ногу второму.

Через секунду меч снова возник у меня в руке, целый и невредимый.

— Сим-салабим! — меч превратился в копьё. Я зашвырнул его вперёд, насадив на него сразу троих лысых нацистов, которые уже гурбой бежали к нам.