— Нас услышат раньше, чем мы сделаем десять шагов. — Сильную магию тоже нельзя, — Элайна присела рядом с одной из стенок. — Осколок усиливает резонанс. Любой всплеск они почувствуют сразу. Кейн провёл ладонью по поверхности, потом вдруг остановился. Между слоями глины проходила тонкая естественная трещина, уходящая глубоко внутрь. Из неё пробивалось слабое голубоватое свечение, почти незаметное в общем полумраке пещеры. Осколок был близко. Элайна тоже увидела свет и медленно выдохнула. — Если осторожно расширить проход, можно достать его снаружи. — А если осторожно не получится? Она посмотрела на гигантскую башню термитника. — Тогда вся эта гора проснётся. На губах Кейна появилась короткая, усталая усмешка. — Было бы странно, если бы хоть раз всё прошло спокойно. Он снял рюкзак и достал тонкий стальной клин, небольшой молоток с обмотанной тканью головкой и моток верёвки. Элайна сразу поняла, что он собирается делать, и без слов опустилась рядом, прижимая ладонь к поверхности термитника. Магия пошла мягкой волной. Не разрушая. Ослабляя. Она медленно размягчала внутренние связи материала, делая структуру менее плотной, пока Кейн осторожно вбивал клин в стенку. Каждый удар был тихим, почти бесшумным, но даже этого хватало, чтобы по термитнику проходила слабая вибрация. Из глубины донёсся шелест. Все трое замерли одновременно. Тишина затянулась на несколько долгих секунд, после чего движение внутри снова стихло. Кейн медленно выдохнул и осторожно вбил следующий клин. — Ещё немного, — пробормотал он. Элайна чувствовала осколок уже почти физически. Его пульс проходил через ладони прямо в позвоночник, отдавался в рёбрах, заставлял магию внутри неё двигаться быстрее, чем следовало. Она усилила поток совсем немного, осторожно направляя резонанс вдоль трещины, и стенка начала медленно поддаваться. Трещина расширилась. Изнутри ударил мягкий голубоватый свет. И в тот же момент внутри термитника что-то изменилось. Сначала пришёл гул — низкий, вибрирующий, похожий на коллективный вдох огромного организма. Потом глубоко внутри структуры раздался сухой треск, за ним ещё один, и ещё, пока вся башня не наполнилась шорохом движущегося хитина. Зик резко поднял голову. — О нет, — очень тихо произнёс он. Кейн рванул последний клин на себя. Кусок стенки с глухим треском ушёл внутрь, и перед ними открылась небольшая внутренняя камера. Осколок висел в самом её центре. Минеральные нити и янтарная смола оплетали его со всех сторон, удерживая в воздухе, словно сердце огромного живого