Идти стало легче. Даже рюкзак больше не казался камнем за плечами, а ветер, тянувший с побережья, постепенно вытягивал из одежды остатки речной сырости. Элайна поймала себя на том, что впервые за последние дни перестала прислушиваться к каждому шороху. Джунгли остались позади. Не полностью — зелёная стена всё ещё тянулась слева от русла, тяжёлая, шумящая, живая, — но теперь между ними и этой влажной глубиной лежало пространство. Воздух. Свет. Возможность видеть дальше, чем на несколько шагов вперёд. Это ощущалось почти непривычно. Зик, устроившийся у неё на плече, тоже выглядел заметно оживлённее. Его чешуя уже не казалась тусклой после подземелий и сырости, а зелёные бока лениво поблёскивали в солнечных пятнах. — Я начинаю понимать, — важно сообщил он, — почему разумные существа строят города у моря. — Из-за красивого вида? — спросила Элайна. — Из-за отсутствия термитников размером с крепость. Кейн тихо хмыкнул. — Это удивительно здравый критерий. — Я вообще очень здравый. Просто вы меня редко слушаете. Река впереди плавно уходила вправо, а за очередным изгибом впервые показалась полоска открытого неба. Не кусок между кронами. Не просвет. Настоящий горизонт. Элайна замедлила шаг почти незаметно. Ветер ударил в лицо сильнее прежнего, принося густой запах соли, нагретого камня и водорослей. Где-то впереди глухо шумели волны. Море. Кейн тоже это почувствовал. Он обернулся через плечо, поймал её взгляд и без слов понял причину короткой остановки. — Ещё минут двадцать, — сказал он. — Ты говоришь так, будто сам считаешь шаги. — Считаю. — Я не сомневалась. — Кто-то в этой группе должен думать о маршруте. — А кто-то должен напоминать тебе, что мир существует не только в виде расстояний и припасов. Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой. — Мир становится приятнее, когда в конце маршрута есть кровать. — И горячая вода, — добавила она. — И еда, которую не приходится жарить на палке. — Между прочим, — вмешался Зик, — рыба была очень достойной. Кейн приподнял бровь. — Ты утром назвал её «дымной речной трагедией». — Я был эмоционален. Элайна тихо рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко — без напряжения, без усталой хрипотцы последних дней. Кейн бросил на неё короткий взгляд, и уголки его губ дрогнули почти незаметно. Дорога постепенно начала подниматься выше. Река осталась внизу, между камней и зарослей тростника, а тропа вывела их на длинную песчаную гряду, где ветер уже гулял свободно, не встречая плотной стены джунглей. Именно там они впервые увидели море. Оно