так что её плечо оказалось прижатым к его груди. Она расслабилась почти сразу, чувствуя под щекой тёплую ткань его рубахи и спокойный ритм дыхания. Зик посмотрел на них долгим обречённым взглядом. — Вы сейчас оба выглядите подозрительно довольными жизнью, — сообщил он. — Мне это не нравится. Обычно после таких моментов нас кто-нибудь пытается убить. — Не каркай, — сказала Элайна, не открывая глаз. — Я сцинк. Технически я вообще не каркаю. Кейн тихо рассмеялся — коротко и по-настоящему легко. Когда с едой было покончено, лагерь начали собирать так же спокойно и молча, как всегда. Угли залили водой, пока не исчезло последнее шипение. Остатки еды закопали глубоко в песок. Проверили ремни, фляги, ножны, застёжки. Привычный порядок действий. Привычная подготовка к дороге. Элайна затянула ремешок на запястье и закинула рюкзак на плечо. Кристалл в сумке снова отозвался ровным пульсом, а пять нитей медленно дрейфовали где-то на границе восприятия. Она больше не пыталась их понять прямо сейчас. Пока достаточно было знать, что путь продолжается. Кейн свернул карту обратно в тубус и закрепил на рюкзаке. — Готова? Элайна кивнула. — Да. Зик тяжело вздохнул со своего камня. — Если к вечеру я не увижу крышу, кровать и отсутствие плотоядной флоры, считайте это личным оскорблением. — Ты удивительно требовательный для ящерицы, — заметил Кейн. — Я не требовательный. Я травмированный. Кейн фыркнул и первым двинулся вниз по берегу. Река текла справа, тяжёлая и тёмная после ночного дождя. Ветер нёс соль и прохладу. Джунгли постепенно отступали назад, растворяясь за изгибами русла, а впереди уже чувствовалось море — большое открытое пространство, где воздух наконец переставал быть душной клеткой из влажной зелени. Элайна шла следом. Кристалл спокойно пульсировал в сумке. Пять нитей продолжали своё медленное движение где-то впереди. И путь снова менялся. Не заканчивался. Просто становился другим. ----- К полудню река стала шире. Течение уже не рвалось между камнями с прежней яростью, а тяжело и лениво катилось к морю, отражая свет рваными серебристыми полосами. Берега постепенно менялись: густые корни, цеплявшиеся за воду, редели, уступая место песчаным отмелям, низким кустарникам и длинным полосам выжженной солнцем травы. Воздух тоже был другим. Менее влажным. Более открытым. В нём всё сильнее чувствовалась соль. Кейн шёл впереди, привычно держа ровный темп. Без спешки. Без остановок каждые десять минут, как в джунглях. Песок под ногами был плотным, подсохшим после утреннего прилива.