Я откинула спинку сиденья и закрыла глаза, уткнувшись в предплечье.

Тело казалось страшно тяжелым. Это был шок. Скорее шок, чем грусть.

Теперь нам предстояло шесть часов пути. Час до скоростной дороги, четыре часа — по ней и еще час после съезда.

Преодолеть такое расстояние на «Мини» было особенно тяжело. Эта машина будто не ехала, а ползла, измеряя дорогу всем своим телом.

Я убрала руку от лица и уставилась в лобовое стекло.

Тут и там на нем начали появляться редкие капли дождя. Но мама не включала дворники. Вчера по телевизору объявили о начале сезона дождей.

Нет, не по телевизору — метеослужба объявила. Дождь постепенно усиливался, а пейзаж за окном становилось все труднее разглядеть, но мама этого как будто не замечала. Я украдкой на нее взглянула. Она плакала. Беззвучно. Слезы текли по ее лицу и капали. Мама всегда так плачет. Я уже видела это раньше.

— Дворники, — тихо сказала я.

Секунду мама выглядела растерянной.

Наверное, сначала она заметила свои слезы и только потом — внешний мир.

— А… дождь пошел? — произнесла она спустя мгновение и включила дворники.

Капли исчезли со стекла, и за окном стали по очереди появляться и исчезать молодые листья платанов, растущих вдоль улицы. Я смотрела на них и вдруг подумала, что распускание платанов напоминает какой-то взрыв.

Достав из кармана платок, я протянула его маме.

— Спасибо, — машинально ответила она и, сжав руль одной рукой, свободной вытерла слезы.

Мне казалось, будто тело становится все тяжелее и тяжелее — словно я медленно тону.

И вдруг воспоминания о том, как два года назад, примерно в это же время, когда весна уже переходила в начало лета, я провела больше месяца у бабушки, с огромной силой потянули меня назад. Я почувствовала, будто снова оказалась в тех комнатах.

Запах сада, лучи света, прикосновение ветра — все это возвращалось так ярко, словно поднималось откуда-то из самой глубины.

Помню, как раз тогда мама с серьезным видом призналась мне:

— Да, твоя бабушка — настоящая ведьма.

И с тех пор между собой мы всегда звали бабушку Ведьмой Запада.

Два года назад, в мае, я окончила начальную школу и только поступила в среднюю. Все началось, как обычно, с астмы, которая каждый год обострялась на фоне смены сезонов. Но даже когда приступы прекратились, я не могла заставить себя пойти в школу. Стоило только подумать об этом месте, как мне начинало не хватать воздуха. Мама не знала, что делать, но вела себя мудро. Она не тратила силы на уговоры, попытки меня вразумить, ссоры. Однажды мама как бы между делом намекнула, что, может быть, мне пора уже вернуться в школу, но я посмотрела ей прямо в глаза и решительно сказала: