— А я вот думала рассказать тебе о достоинствах того петуха… — С этими словами бабушка полила кекс заварным кремом, чуть склонила голову набок, словно в замешательстве, и виновато добавила: — Только вот ничего на ум не приходит.
Это было так мило, что я невольно рассмеялась. И почему-то сразу почувствовала себя счастливой.
— Бабушка, я тебя так люблю.
Бабушка, как всегда, с той самой лукавой улыбкой ответила:
— I know.
Где-то снова прокричал петух, а затем, словно ему в ответ, вдалеке неторопливо протянула свое «ка-а-ар» ворона. Мне кажется, сейчас я, пожалуй, уже смогла бы поговорить с бабушкой о достоинствах того петуха. Все это осталось в далеком прошлом, но время от времени эта сцена вдруг так ярко всплывает в голове, что невольно я закрываю глаза. Мягкий свет зимнего дня заливает кухню через окно, окрашивая стены, стол, посуду, кекс и половину бабушкиного улыбчивого лица в густой оранжевый цвет. Полуденный свет свежей, чистой зимы.
Веточки в очаге
Солнце с каждым утром вставало все позже и позже.
Я проснулась, приподнялась, кое-как сложила одеяло, встала и включила свет в комнате. Пошла на кухню, налила воды в чайник и поставила его на огонь. На всю эту цепочку привычных действий у меня теперь уходило больше времени, чем раньше. Когда-то все это давалось мне куда легче.
Я открыла кухонную дверь, впуская в дом свежий воздух. Воздух был прохладный, влажный, в нем уже чувствовалось предвестие осеннего леса и намек на то, что погода вот-вот испортится. Снаружи еще держалась предрассветная темнота. Осторожно следя за нетвердыми шагами, я вернулась в спальню, и к тому времени, как убрала постель, вода уже закипела.
Я налила кипяток в пустой чайник, чтобы его прогреть, потом вылила эту воду в раковину и поставила чайник на стол. Дважды зачерпнула ложечкой чай из банки, всыпала листья в чайник, от которого уже поднимался пар, залила их кипятком и, закрыв крышкой, оставила настаиваться.
Включила радио. Диктор читал утренние новости. Я сняла с полки чашку и ту кружку, которую оставила девочка. В день отъезда из этого дома она долго смотрела на эту кружку, а потом сама поставила ее обратно на полку. Я это видела. Она могла бы забрать кружку с собой, но оставила ее здесь, словно собираясь еще вернуться. Хотя сама она, наверное, не придавала этому такого смысла. И с тех пор всякий раз, когда я смотрю на эту кружку, меня переполняет теплое чувство. Эта кружка согревала меня, пока девочка жила здесь, и даже теперь, когда она уехала, все так же продолжает согревать. Я налила чай в две чашки. Пусть и сегодняшний день пройдет у нее в тепле, в душевном и телесном покое.