— А тебя он слушался?

— Вот в том-то и дело, — сказала мама с легкой досадой. — Похоже, он считал себя по отношению ко мне кем-то вроде старшего опекуна, так что особо меня не слушался. Я даже спрашивала у бабушки, есть ли у нее какой-то секрет, но она только хитро ухмылялась и говорила: «Нужно просто просить от всего сердца».

То, как мама сказала «хитро ухмылялась», было так похоже на бабушку, что я невольно рассмеялась.

— Так вот. — Мама нарочно прокашлялась, будто возвращаясь к рассказу. — Он же был большой, черный и довольно грозный с виду. Так что, когда мы возвращались домой и нам навстречу шли какие-нибудь незнакомые мужчины, было видно, что они боятся Блэки и стараются обойти нас стороной. А однажды на краю дороги почему-то валялась железная бочка. Чуть раньше мимо нас проехал грузовик, и я подумала, что, наверное, она с него упала. Но, представляешь, Блэки вдруг встал между мной и этой бочкой и начал яростно лаять на нее. Наклонил голову, оскалился, рычал, весь пригнулся к земле, будто приготовился к бою. Я никогда не видела его таким и сначала очень удивилась. А потом поняла: Блэки просто никогда раньше не видел бочек. По дороге сюда ее не было, и ему, наверное, показалось, что перед нами вдруг появилось какое-то чудовище, и он пытался меня защитить. Наверное, решил, что это что-то вроде медведя. Запах-то тоже был незнакомый. А когда я попыталась его успокоить, то заметила, что хвост у него поджат между лап. И тогда я поняла, как ему на самом деле страшно. Но, несмотря на страх, Блэки все равно пытался меня защитить.

Перепутать железную бочку с медведем было, конечно, немного глупо, но Блэки все равно был молодец. У меня даже сердце защемило. И мне вдруг стало немножко завидно, что у мамы когда-то был такой пес.

— А на следующий день, похоже, он понял, что это было вовсе не живое существо, и, проходя мимо, даже не взглянул в сторону бочки. Я еще поддразнивала его: «Блэки, а это что? А не на эту ли бочку ты вчера так лаял?» А он шел с таким видом, будто говорит: «Я? Лаял на это? Да быть такого не может». Видно, ему просто было неловко.

Мама усмехнулась, вспоминая это, и я тоже рассмеялась.

— Но иногда он все-таки меня слушался. Я же его кормила. Поэтому команды «жди» и «можно» он выполнял хорошо. И не только во время еды. Когда надо было замереть на месте, я говорила: «Жди». А когда можно было снова двигаться — «Можно».

Мама тихо, почти шепотом, повторила:

— Жди…

Наверное, она просто вспомнила те времена.

— Но больше всех Блэки все равно любил дедушку. После того как дедушка умер, Блэки совсем сник и, кажется, почти перестал есть. Когда бабушка рассказала мне об этом, я стала настаивать, что, наверное, он заболел и надо привезти его к нам в город, показать в университетском ветеринарном центре. Просто я подумала… если и Блэки тоже не станет…