Кстати, судя по эмоциям и действиям моей спутницы, она тоже стала невольным свидетелем кипевшего внизу сражения. Как только песок бесследно исчез, она вскочила и, выронив фляжку, встала рядом со мной с изготовленным к стрельбе автоматом.

Девушка пыталась что-то говорить, но я её не слышал. А после превращения корабля-крепости в факел она дёрнула меня за рукав и указала на небо. И только среагировав на это, я увидел, что над нами происходит нечто поистине грандиозное.

Это было похоже на трёхмерную проекцию, заполонившую золотистый небосвод. Сразу я её не заметил из-за того, что все образы были полупрозрачными и практически лишены цветов.

Двенадцать гигантских воинов в полных доспехах и со светлыми аурами вокруг голов, стремительно перемещались по небосводу, сражаясь с чем-то тёмным, не имеющим чётких очертаний.

Тварь вызывала инстинктивную оторопь, одни своим видом. Постоянно трансформируясь, она превращалась то в подобие многоголового дракона, то в исполинского червя, готового своей раскрытой пастью проглотить весь мир. Образы менялись словно в калейдоскопе, превращая врага то в нечто явно механическое, то наоборот, в призрачное и размытое.

Двенадцать неизвестных воинов, били тварь пылающими мечами и обрушивали потоки разрушительной энергии, разных спектров силы. Они пытались захватить тварь сотканными из молний сетями. Отрубали от неё куски и превращая в нечто неосязаемое, тут же низвергали их в пустоту.

Тварь вела себя как разъярённый бык, гоняющийся за тореадорами. Она металась по небосводу, накрывая его части силовыми волнами, откидывающими воинов. А когда её зажимать, она буквально рассыпалась в облако зубастых колючек и соединялась в единую структуру в другом месте.

Не знаю, чем закончилась эта битва, ибо как только на горизонте появился тринадцатый по счёту воин, с тёмной аурой вокруг головы, нас с Гадюкой выкинуло из наведённого обелиском морока.

Перед глазами снова появились песчаные барханы, и в тот же миг по пальцам ударил потусторонний холод, заставивший инстинктивно отдёрнуть руку от бронзовой жилы, за которую я всё это время держался.

И только после этого я осознал, что потусторонняя трансляция морока вытянула из моего хранилища всю собранную энергию, до последней капли. Ещё чуть-чуть и я мог вновь себя иссушить.

Вздрогнув от осознания потери энергии, я потребовал, чтобы начавшая задавать вопросы спутница, сейчас же заткнулась. Затем воспользовался последними крохами, вложенными в зрение, и просветил склон бархана, находящийся в пятидесяти метрах от нас.