А пока Амин истерично голосил, Джаббар с Карзаем переглядывались, словно два школьника, пойманных за курение в туалете. Несмотря на творящийся снаружи хаос, они всё ещё относились к президенту с робким пиететом, не зная, как унять его гнев. Пришлось взять инициативу в свои руки.

Усадив шатающегося Каца за стол, я вытащил Маузер и трижды выстрелил в телефонный аппарат, оставив в руке Амина только трубку с куском закрученного в спираль провода. Это подействовало отрезвляюще, и он заткнулся.

— Господин президент, боюсь, русские десантники на помощь не придут. Они прямо сейчас вместе со спецназом КГБ и ГРУ заняты штурмом вашего дворца — сказал я, и как бы в подтверждение моих слов в помещении, находящемся над нами, взорвалась ручная граната. С потолка посыпалась пыль с побелкой.

— Ничего не понимаю… Но они же клялись защитить меня от любых врагов — промямлил Амин.

— Как говорят у нас в Союзе — «обещанки жданки — дураку радость». Сначала пообещали, а потом пришла информация, что вы, товарищ Хафизула, ненадёжны и в любой момент готовы сменить ориентацию на западных партнёров.

— Это неправда! Я всегда был другом СССР? И никогда бы не предал! — вскричал Амин, словно его обвинили в самом страшном грехе.

— А как же ваши контакты с мистером Кирби и его американскими друзьями? А как же тот ритуал, который вы разрешили провести прямо под своим дворцом? — спросил я и Амин замолчал.

— Товарищ Амин, я знаю всё про ваши дела. Кирби до того, как я его убил, много чего рассказал. Кстати, планы по получению дармового всемогущества тоже сорваны, и все заговорщики перебиты. Теперь же я хочу задать вам только один вопрос. — Амин, вы хотите жить?

Попытавшись найти поддержку, Амин заглянул в глаза Карзаю и Джаббару, но те опустили глаза в пол. Взяв себя в руки, Амин открыл рот, явно чтобы сказать не то, что я хочу услышать. Но в этот момент из-за двери донеслись автоматные очереди и крики на русском, призывающие афганских военных сложить оружие.

— Да, я хочу жить — нервно выпалил Амин, словно вырвав признание из самой души.

— Ну тогда вы должны меня слушаться — сказал я, и достав из-под разгрузки голубой берет десантника, водрузил его на голову.

В этот момент в соседнем помещении началась яростная перестрелка, и в толстую стальную створку заколотили автоматные пули, словно настойчивые гости, требующие немедленно их, впустить.

— Я сделаю всё, что вы скажите — пообещал Амин, и я удовлетворённо кивнул.

Подойдя к наблюдающему за происходящем доктору Кацу, я положил ему руку на плечо и окинул взглядом замерших афганцев.