— Иван Петрович, похоже, капитан не понимает, с кем он разговаривает — проговорил второй советник. Выйдя из-за плеча товарища, худощавый тип зло ухмыльнулся. И мне сразу стало ясно, этот товарищ из КГБ. — Вы понимаете, что непосредственное участие вашего подразделения в поисках предавшего Амина человека, нужно не только нашим афганским друзьям. Оно в такой же мере необходимо Советскому Союзу и коммунистической партии. Мы должны доказать не на словах, а на деле, что несмотря на любую опасность, сделаем всё возможное.

— Товарищи советники, я это всё понимаю, но подтверждение приказа должно прийти напрямую, с большой земли.

Лицо командира роты оставалось каменным, но судя по капелькам пота, появившимся на лбу, упирался он из последних сил. Я уже сопоставил информацию из сна и понял в чём дело. И если честно, теперь не знал радоваться подобному стечению обстоятельств или начать сопереживать не прогибавшемуся капитану.

Воспользовавшись затянувшейся паузой, я попытался рассмотреть тени аур всех присутствующих, но слабость истлевающего теневика помешала. Удалось выяснить только одно, в числе присутствующих точно нет ни одного иного или мощно одарённого человека.

Не знаю, чем бы закончилось противостояние капитана с военными советниками, но, когда я почувствовал, что призрак начинает растворяться, призывно затрещал телефон. Схватив трубку, Должанский выслушал человека, находившегося на другой стороне провода. Потом он нахмурился и встал по стойке смирно.

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Будет выполнено, товарищ генерал-лейтенант.

Это было последнее, что я услышал, перед тем как теневик бесследно аннигилировался. А буквально через несколько секунд из штаба вылетел Должанский и заорал на писаря, щеголявшего с повязкой дежурного по роте.

— Лейтенанта Капустина быстро ко мне. Всем остальным офицерам роты, интенданту и старшине, срочно прибыть в штаб!

Под одобрительными взглядами победивших советников, приказы посыпались один за одним. В процессе Должанский заметил меня между палатками и о чём-то призадумался. А потом рядом со штабом началась такая суета, что я решил ретироваться.

* * *

Добравшись до расположения взвода, я принялся готовить оружие и амуницию к боевому выходу. Поначалу десантники посматривали на меня с непониманием, но потом в палатку ворвался лейтенант Капустин.

— Первое и второе отделение, строиться снаружи в полной боевой выкладке. Замкомвзвода Кривоносов, давай их поторопи, всё серьёзно.

Лейтенант выскочил из палатки, а старший сержант взялся за дело. Ну а буквально через полторы минуты шестнадцать десантников уже стояли снаружи. Семнадцатым был старший сержант, а восемнадцатым я.