Разгромленная пиратская база стала разрубленным узлом, который ослабил давление на других участках фронта. Хуже того, уничтожение станции заставило многих союзников отказаться от сотрудничества или по крайней мере уклоняться от него — никто не хотел терять дорогостоящие активы в результате предоставления своих станций под базы для акций Магнусов.
«РосТех» устоял под натиском Мейсона, перестроился, заранее блокируя возможные направления новых атак на его структуру, и продолжил свою работу, оставшись одним из немногих ТОПов, неподвластных влиянию Магнусов.
Шахматная партия двух стратегов подошла к завершению, окончившись досадным поражением.
На той стороне появился многообещающий, достойный соперник.
— Что же, этот бой ты выиграл… но сможешь ли ты выиграть войну?
Глава 22
Дмитрий Анатольевич Медведев держал вежливую улыбку, общаясь на очень важном светском мероприятии, которое нельзя было пропустить, чтобы показать очень важным и влиятельным людям, что ему не безразлично их мнение. Та часть социального взаимодействия, что он считал потерей времени, но был вынужден мириться с необходимостью поддержки имиджа крупнейшей корпорации Солнечной системы. Мир должен был увидеть, что Старый Медведь, конечно, старый, но помирать не собирается, а все разговоры о слабости корпорации и скорой её гибели являются завистливой ложью и выдачей желаемого за действительное, то есть бессмысленным и бесполезным самообманом всех распускающих подобные слухи.
Скучный прием отчасти скрашивался приятной глазу компанией. Сердце приятно грело чувство понимания, что мужчины чуть ли не капали слюной на его спутницу, а женщины завистливо шипели по углам. А представитель Герега отчаянно желал взять образец ДНК особы, которая затмевала их лучшие модели, но не решался подойти к женщине Медведя.
— Дмитрий Анатольевич, добрый вечер, — поприветствовал его очередной желающий пообщаться.
— И вам не хворать, — кивнул Медведев, пытаясь вспомнить, кто это.
Увы, взгляд скользил по совершенно не запоминающемуся лицу, не оставляя никаких проблесков в памяти. Аккуратная причёска, тонкие жёсткие губы, водянисто-серые глаза, скульптурный нос никак не складывались в образ, который мог задержаться в сознании, стоило только отвести взгляд — и вспомнить это лицо не представлялось возможным.
Вспомнить имя собеседника не удалось. Хоть мужчина и был одет даже лучше среднего — костюм явно шили на заказ, чувствовалась рука мастера, а не бездушной машины, что кроила с точностью до микронов, но не имела ни чувства вкуса, ни стиля. Но совершенно неприметная внешность не вызывала совершенно никаких ассоциаций.