Я присмотрела местечко в самом углу, у окна, подальше от трибуны, но…

— Ульяна!.. — басом, перекрикивая галдёж.

…к ноге! То есть к доске.

— Зой, держи, — я вручила девочке наши с Томкой пальто и показала направление: — Во-о-он, туда проберись. И жди меня. Не сбежишь? — и положила поверх пальто свою сумку.

Девочка нервно улыбнулась. Кажется, с удовольствием бы сбежала. Я бы тоже, кстати, и без «кажется». Но. Дело. Пробираясь к трибуне, я наморщила нос. Что ж они так «Озёрной гладью»-то упились все?.. Ни одной ведьмы без успокоительного… кроме меня. Или «чистых и спокойных» я не чую из-за переизбытка запаха?

Я взобралась на трибуну и сухо изложила всё, что посчитала нужным, от нападения «пауков» до яркого Зойкиного «уголька». Про кровь нечисти, правда, промолчала. Шила в мешке не утаишь, однако… Тётя Фиса знает, и довольно. Верховная смотрела на меня очень внимательно. Длинное глухое чёрное платье и цепочка на талии. И кольца с браслетами. Кольца — для связи с Советом, браслеты — для координации работы «рук». И всё. А как выглядит артефакт Пламени, я не знала. Никто, кроме его владелицы, не знал.

— А где девочка? — спросила она, когда я замолчала.

Все присутствующие разом с одной стороны трибуны — привстали, с другой — обернулись. Но в углу у окна обретались лишь красное и чёрное пальто, из-под которых виднелись носки сапожек.

— Зоя, подойди, — Верховная говорила тихо, но её ровный голос разносился по всему конференц-залу.

Пальто дрогнули. Я бы не пошла. Но девочка была смелее. Сложила пальто на стул и медленно поплелась по проходу вдоль рядов. Я ободряюще улыбнулась ей с трибуны.

— Галина, возьмёшь шефство? — обернулась к своей «левой руке» тетя Фиса. — Ульяна в наставницы не годится, мала ещё.

Я вздохнула с нескрываемым облегчением. Нет, я не против детворы вообще и Зойки — в частности. С ними можно подурачиться и отдохнуть душой. Но сидеть дома…

— К трём моим баловницам? — Галя, одна из моих бывших наставниц, улыбнулась, блеснув золотой коронкой верхнего резца. — Возьму.

Седые волосы удлинённым каре, весёлый прищур светло-зелёных глаз, обаятельная улыбка, приятная полнота. Она воспитала много отличных ведьм и легко подбирала ключики к нашим непростым, особенно в детстве, душам. И Томка, и члены Совета прошли через её чуткие руки. Лучше не придумаешь.

Зойка услышала и споткнулась. Посмотрела в отчаянии. Мне почему-то стало стыдно. Но я же ничего не обещала… Серые глаза укоряли. И укоряли несправедливо.

Девочка опустила взгляд, потеребила юбку голубого платья и вновь посмотрела в упор. У меня зашумело в голове. И сквозь ломоту в висках пробилось:«Не отказывайся» . У меня поплыло перед глазами… или Зойка потекла туманом. Тонкие бледные губы крепко сжаты, ноздри раздуваются, глаза горят. Ритмичное«не отказывайся, не отказывайся, не отказывайся» колотилось сумасшедшим пульсом, сводя руки судорогой, билось в висках, гремело набатом на весь зал. И каждый звук комариным хоботком проникал под кожу, въедался в кровь.