Глава 50
Голос полковника Родина окончательно выдернул меня из вязкого марева. - Что здесь происходит?! - он переводил ошарашенный взгляд с меня на Северского, а потом на скорчившуюся на полу Завьялову. Жандармы за его спиной напряжённо сжали рукояти револьверов. Дмитрий медленно отстранился от меня. Его лицо в одно мгновение превратилось в непроницаемую маску. - Мы поговорим с вами потом, Татьяна Фёдоровна, - тон Тайного советника стал безупречно светским, даже слегка холодным, но я видела, как в глубине его зрачков всё еще догорают остатки тёмного пламени. - А сейчас я вынужден откланяться. Прошу вас, будьте осторожны с Тьмой. Теперь вы понимаете, к чему она может вас привести? И да, думаю, оставим нашу встречу только для нас… Остальные ничего не вспомнят. Северский сделал шаг назад и вдруг заговорил на латыни: - Obscura mens, oblita lux. Quod vidistis, umbra devoret. Nihil fuit, nihil est. Dormite in ignorantia…* В ту же минуту глаза Родина остекленел. Жандармы застыли, превратившись в живые статуи. Даже Завьялова перестала хрипеть, уставившись в пустоту невидящим взглядом. Время для них просто остановилось. Дмитрий повернулся ко мне, и на мгновение его маска дрогнула. Он посмотрел на меня так, словно хотел забрать с собой. А потом взял мою руку и медленно прижал к своим губам. - До встречи, Татьяна, - едва слышно произнёс он. – Сегодня я навещу вас. И прежде чем я успела хоть что-то сказать, граф развернулся и просто растворился в тенях за аркой, словно его никогда и не было. Но как Северский вообще здесь оказался? Полковник резко мотнул головой. Его взгляд, только что пустой и остекленевший, начал обретать осмысленность. Он огляделся по сторонам с явным недоумением, будто на мгновение забыл, где находится и как здесь оказался. А я смотрела на Родина и не могла избавиться от внутреннего трепета. Победоносцев лично отбирал этих людей: лучшие из лучших, «псы Империи», чей разум прошёл через такие тренировки и закалку, что их не должен был взять ни один морок, ни одно внушение. Они были щитом против любой чертовщины. Но Северский с лёгкостью прошёл сквозь эту защиту. Его сила была исключительной. - Татьяна Фёдоровна! - полковник в два шага оказался рядом и схватил меня за плечи, внимательно всматриваясь в лицо. - Вы бледны как полотно... Эта дрянь не причинила вам вреда? Он бросил брезгливый взгляд на Завьялову. - Нет... нет, - я заставила себя улыбнуться, хотя губы едва слушались. - Всё в порядке, Александр Васильевич. Не беспокойтесь. Прасковья Ильинична же прижимала