— Это ты ещё клубничный не пробовала! В общем, заходи в любой момент, конечно. Я буду рада, да и мама всегда с удовольствием тебя покормит. Не знаю, есть ли тут пироги…

— В Школе хорошая столовая, — сказал Данька, — но таких вкусных пирогов там, конечно, нет. Сейчас тебя поселят в общежитие, проведут первое собеседование, назначат куратора…

— Это будешь ты? — спросила Одри с надеждой.

— Вряд ли. У меня уже есть подопечная, Настя. Но ты спроси, может, сделают исключение. В любом случае, ты всегда можешь ко мне прийти — просто поболтать или спросить о чём-нибудь. Когда я в Центре, то здесь же, в общежитии, то есть буквально рядом. В общем, к вечеру освободишься и сможешь идти куда захочешь. Я за тобой зайду, покажу город. В Школе свободный режим, только на занятия не опаздывай. Особенно в начале, там будет много интересного. Всё, вон идёт Алиса Львовна, замдиректора, она тобой займётся. Ничего не бойся, никто тебя не обидит, всё будет хорошо.

По коридору приближается, приветливо улыбаясь, невысокая полная женщина. Лицо у неё такое доброе и хорошее, что Василисе аж самой захотелось немножко поучиться в Школе. Но уж больно цена за синие глаза высока.

— Ты читал «Гарри Поттера»? — спросила она Даньку.

— Представь, да. Цыгане привозят популярные книги, Центр их выкупает для библиотеки.

— Коммуна тоже, так что и я читала. Школа похожа на Хогвартс?

— Ничуть. Я бы не хотел учиться в Хогвартсе, там гнило и тухло. Все друг друга ненавидят — ученики учителей, учителя учеников, ученики друг друга… Сплошные заговоры, интриги и зубрёжка. Магия дурацкая, «крибле-крабле-бумс», а главное — непонятно, что они собираются ей делать. Как мне показалось — ничего. Только презирать маглов и друг дружку подсиживать.

— В Школе не так?

— Совсем не так. Ты пойми, те, кто туда попадают, уже пережили в своей жизни худшее. Их ничем не напугать, ни к чему не принудить. При этом они хрупкие, как тонкое стекло, и каждый из них очень важен. Любой неловкий шаг, любая попытка насилия, любая обида — и может быть что угодно. Когда Аннушка меня сюда привезла, у меня даже пистолет не забрали! Представь себе — я так и проходил с заряженным пистолетом весь первый день. Даже на медосмотре из рук не выпускал! И никто мне и слова не сказал.

— Ничего себе!

— Ага, смешно вспомнить.

— Как-то не очень смешно.

— На самом деле, тогда мне смешно не было. Знаешь, самое паршивое — когда начинает отпускать. У меня это началось на третий день: я вдруг осознал всё, что со мной случилось. До этого я просто не думал, а тут меня накрыло. С убийственной ясностью всего, что я натворил, с пониманием, что это правда, что это никак не исправишь и что мне теперь с этим жить. Хорошо, что в Школе работают опытные люди, и они этого, разумеется, ждали. А то я, может быть, застрелился бы из папиного пистолета. Одри ещё предстоит пережить этот кризис. Но она справится. Она сильная девчонка.