— Но это будет означать войну!
— Да, и что? — я насмешливо смотрел на него. — Вот, положа руку на сердце, твоя страна способна сейчас что-то противопоставить шведской армии? А если ей еще и русская армия поможет? Как тебе такой расклад? И, согласись, разве то, что я тебя якобы простил, сохранив жизнь, хотя, видит Господь, мне было чрезвычайно трудно это сделать, да ещё и помогу вернуть трон, не характеризует меня как самого кроткого сына Божьего?
— Ты — сам дьявол! — Фредерик указал на меня трясущимся перстом.
— Тебе виднее, это ты у нас с чертями на короткой ноге, — я замолчал. Он же снова прижал платок к вновь закровившей губе.
Дальше до самого Ораниенбаума проехали молча. Я даже смог задремать по дороге. Фредерик больше тупых попыток на меня напасть не делал, всё-таки зуботычина слегка прочистила ему мозги, и до места мы доехали относительно спокойно.
Был уже поздний вечер, когда меня вытащили из кареты и сопроводили в мои комнаты.
— Я не думала, что ты вернешься ко мне так быстро, — обернувшись, я посмотрел на Марию.
— Почему? — она промолчала, я же снял перевязь и положил её на столик. — Я знаю, можешь не отвечать. Побудешь послушной женой, а не императрицей?
— И что я должна сделать, муж мой? — она слабо улыбнулась.
— Для начала помоги мне раздеться, не зовя слуг, и помыться. Учитывая мою ногу тебе придется меня вымыть, поливая водой, сама понимаешь.
— Для начала? — она подошла ко мне и принялась расстегивать пуговицы на сюртуке.
— Да, для начала. Потому что меня в твоё отсутствие пытались соблазнить и даже опоить, но я держался, собрав всю свою волю в кулак. Только вот плоть слаба, и мне теперь за проявленную стойкость требуется компенсация. — Я обхватил её лицо руками и прошептал в губы. — Бо-о-ль-шая компенсация, чтобы я понял, что не зря страдал. — В ответ она тихонько рассмеялась и стянула сюртук, швырнув его куда-то на пол, в очередной раз поверив в меня.
Глава 15
Мордвинов схватил лежащую на столе бумагу, свернул как бабий веер и принялся обмахивать мокрое от пота лицо. Лицо было не только мокрое, но и настолько загорелое, и он боялся, что даже Сибирские снега не смогут эту черноту с кожи убрать.
— Как же я завидую тебе, просто белой завистью, Фёдор, что поедешь с очередным грузом домой. Ты уж за всех нас Петербургские салоны обойди. — Мордвинов снова обмахнулся веером. — Думаю, твой загар и рассказы об Африке сведут барышень с ума. — Вихров не ответил, только зубами сверкнул, расплывшись в довольной улыбке.
— Не завидуй так громко, Семён Иванович. Сам поди уже несколько раз так точно дома побывал за эти годы. А я впервые еду, после того, как пристал к этому берегу, — и бывший капитан, а ныне уже полковник снова улыбнулся. Но вскоре стал серьезным и, наклонившись к Мордвинову проговорил, понизив голос. — Что-то неспокойно мне. Как англичане эти в Капстад заявились, так и мутят воду среди местных.