— Это произвол, я так этого не остав…
— Сядьте, — спокойно произнёс я, и, двое гвардейцев сделали шаг вперёд и насильно усадили Дерна в кресло, рядом с Фредериком. — Вот, другое дело. Я теперь, послушайте меня. только очень внимательно. У меня есть одно любимое выражение: «Акелла промахнулся». Надо сказать, его произнёс однажды ваш соотечественник, и оно очень хорошо объясняет суть многих вещей. Вы промахнулись, маркиз. Говоря понятным вам языком — поставили не на ту лошадь. Вы не выйдете из этой комнаты, пока вам не позволят этого сделать. очень может так случится, что вы не выйдете из неё никогда.
— Я буду…
— Ничего вы не будете. Разве вы не слышали, король Дании сошёл с ума и взорвал зал переговоров. Там погиб начальник Тайной канцелярии, Андрей Иванович Ушаков, и распорядитель вечера Борис Григорьевич Юсупов. Там чуть не погиб я и мой сын. А ещё, там мог погибнуть маркиз Дернский… Такое горе. Я пошлю вашей супруге бриллиантовое ожерелье в знак великой скорби. — Наши взгляды встретились и скрестились. Внезапно в его серых каких-то водянистых глазах мелькнуло понимание, и тогда я улыбнулся. До одного из англичан внезапно дошло, что мною никто не управляет, что я вполне самодостаточен, и всё, что делается в Российской империи, делается под моим присмотром.
— Да как ты выжил⁈ — я медленно повернулся к очнувшемуся Фредерику, на моем лице блуждала улыбка, которая, как я подозревал, больше напоминала оскал.
— С Божьей помощью. А вот тебе, гнида, придётся хорошо помолиться, чтобы случайно в той зале не составить компанию человеку, которого я очень любил и уважал. Но, кроме того, что ты убил Ушакова, ты чуть не убил меня, и я бы тебя простил, мало ли в жизни происходит неприятностей, вот только, ты едва не убил моего сына. Так что забудь обо всех наших первоначальных договоренностях. Тем более, что они сгинули под завалом. Ты должен осознать, сука, что теперь ты отдашь мне всё до последнего клочка земли, которая когда-то принадлежала такому мифическому королевству, как Дания.
И я вышел из комнаты, оставив их переваривать такую внезапно свалившуюся на них радость.
Глава 13
— Я не хочу уезжать, слышишь, не хочу, — горячо шептала Мария, вцепившись в мою шубу.
— Маш, не устраивай сцен, люди смотрят, — ответил я очень тихо ей на ушко. — Ты же прекрасно всё понимаешь: в Ораниенбауме вы с детьми будете в безопасности. Драгунский корпус, который там расположен, уже поднят в ружье и охрана усилена просто до неприличия. Я не собираюсь рисковать ни тобой, ни детьми.
— Я всё это понимаю, Петенька, — продолжала шептать жена. — Я понимаю, и сейчас сяду в эти проклятые сани. Но я не хочу этого делать, и, Петя, понимать и хотеть — это совершенно разные вещи.