— Если кто и знает, то только государь. Ну, еще, скорее всего, Криббе, Румянцев и Ушаков. — С легкой досадой в голосе произнёс Волконский.

— Ну куда уж без старого лиса, — Ласси усмехнулся. — Ещё бы Ушаков чего-то не знал. Да только давно я в Петербурге не был, не знаю, что творится.

— Про клуб сынов Отечества слыхал? — задумчиво спросил Волконский Ласси.

— Слышать-то слышал, но вот не вникал. Не молод я уже, по тайным встречам с магистрами бегать. — Он покачал головой. — Слухи ходят, что сам государь в этом клубе состоит.

— Состоит, — кивнул Волконский. — Мы друг друга по кольцам узнаем, — и он указал на перстень, красовавшийся на безымянном пальце левой руке. — Только по условиям клуба, не должны даже вида подавать, что узнали. У Петра Фёдоровича тоже такое колечко имеется. Но это я так к слову. А вот что важно, от магистра поступило задание вычислять представителей массонов и, если они иноземцы, рапорт Ушакову подавать, ну, а ежели свои олухи, то пытаться вразумлять до посинения.

— А ежели не поймут добрых слов? — Ласси прищурился.

— Тогда так же Андрею Ивановичу особо непонятливых сдавать. Он поди быстро ключик к каждому подберет. А нет, так государь часто говорит, что земель у Российской империи много, а людишек маловато, так что самым несговорчивым быстро место в Сибири найдется. Дорогу строить будут, али ещё что. Там сейчас развитие прёт понемногу, Шумахеру, говорят, удалось университет в Томске заложить. Уже и профессуру начали подбирать. Так что и всем семейством особливо упорствующих будут отправлять.

— Сдается мне, что, раз так круто взялись, то предательство какое-то большое обнаружили, — Ласси покачал головой. — Не к добру всё это, ой не к добру.

— Да ещё и визит высочайший королевы шведской и короля датского никто не отменял. — Хмуро добавил Волконский. — Вся Тайная канцелярия как на иголках сидит.

— Ну, у этих служба такая, подвох постоянно ждать, да врага в собственной тени видеть. — Ласси тяжело опёрся на трость. — Пошли уже, Миша, время назначенное подходит, негоже заставлять ждать государя.

В приемной, специальной комнате перед кабинетом, в котором проходили аудиенции расположился Бехтеев — секретарь Петра Фёдоровича, а у дверей стояли два гвардейца. Сама комната появилась недавно: по приказу государя попросту взяли и отгородили часть коридора перед кабинетом. Поставили двери и натаскали мебель. А сделали это из-за того, что императору до смерти надоело, что посетители «болтаются» по коридорам в ожидании назначенного времени, да и сам Бехтеев, как бедный родственник у дверей ютится.