Так что, похоже, никуда переносить мы столицу не будем. А с дорогами нужно что-то делать, это факт. Мне же не нужны автомагистрали пятиполосные. Мне бы хорошие грунтовки на нормальной подложке и с хорошими обочинами организовать. На северах-то точно пока делать с этой идеей нечего. Там и в мои времена только зимники выживали. Но тут реки, пока шикарные и полноводные, вам в помощь, дорогие товарищи.

Мария же, которая всё это время обдумывала мой вопрос покачала головой.

— Не знаю. Я никогда не задумывалась над этим, — она быстро пробежала глазами по тексту бумаги, которую всё ещё держала в руке. — Это ужасно, Пётр, с этим надо что-то делать.

— Надо, я разве спорю? Вот только что?

— А почему бы не создать по маленькой школе ремесла при каждой мануфактуре? — теперь уже я вздохнул.

— Не получится, некоторые сами очень маленькие, и не сказать, что слишком рентабельные. Да и, чтобы что-то вроде таких школ создавать, надо, мать их, заставить народ читать выучиться и считать. Чтобы пальцы куда попало не совали, — я снова почувствовал, что закипаю.

Надо производство расширять, причём конкретно так. Нужно технологии внедрять. А они мне такое устраивают. И самое главное, я знаю, почему они это делают. Боятся, что не у дел останутся, вот почему. Прогресс тормозится всегда только одним — страхом. Как крестьяне категорически были настроены против тракторов, даже диверсии совершали, выводящие машины из строя. И только потому, что боялись остаться со своими лошаденками остаться на задворках истории. И с места сняться на новую землю с тем же, мать его трактором, переехать боязно. Ну не насильно же переселение устраивать, в конце концов. Вот так и получается, что где-то чуть ли не головах друг у друга живут, причём в нищете, а где-то полтора человека на тысячу километров. И так по всей нашей необъятной империи.

— Мне надоело считать непонятно чем, — внезапно сказал я, зацепившись в мыслях за этот несчастный километр. — У нас десять пальцев. Ту же грамоту на пальцах проще объяснять, чем пытаться словами в тупые головы вбить, в которых только ветер гудит.

— Я тебя не понимаю, — Мария выглядела удивленно.

— Я хочу всё считать десятками. Это удобно. Вот хочу и всё тут. Могу я чего-то хотеть?

— Конечно, можешь, ты же самодержец. — Машка ответила мне, но сути так и не уловила.

— Я ещё и самодур, и хочу самодурить, — я схватил ручку и принялся писать письмо Эйлеру по-немецки, а Ломоносову по-русски. Чтобы систему метрическую начали разрабатывать. Эталоны веса и длины создавать, и чтобы сделали это быстрее, чем англичане со всякими французами. Потому что мне действительно надоело считать верстами и пудами. — Вот, будет метр, как эталон, и килограмм. — Сказал я удовлетворённо, ставя точку и посыпая бумагу песком.