— А разве были какие-то события? — невинным тоном сказал я.

— Да, вы правы. Для всех ничего и не было, — Владимир усмехнулся. — Однако, Пётр Константинович, я бы сделал неслыханное предположение. Вы ведь тоже можете быть одним из «тридцати трех».

Я попытался не отыгрывать роль хренового актера, лишь озадаченно смотрел перед собой.

— Даже не знаю. Со мной не связывались какие-то, эм, высшие сущности.

— Насколько мне известно, благословение — это не результат ритуала, хотя и такое вполне могло быть. Оно может быть получено и при рождении. По прихоти Эманации или же случайно… У нас слишком мало информации. Однако есть то, в чем я точно уверен: такой уровень пси сопротивления, который показали вы, Пётр Константинович, недоступен в вашем возрасте. Даже при идеальной родословной. Если сложить это с событиями, описанными Ольгой Сергеевной… Сами понимаете.

Пушкин остановился, посмотрел на меня. Я пригладил волосы на затылке.

— Если это действительно так, чем может грозить?

— О, на этот счет вам не стоит волноваться, официально «тридцати трех» не существует. Как только о ваших успехах узнает кто-то еще, догадки возникнут сами, но не более. Можете относиться к этому, как к таланту в кудесничестве, ведь суть именно в этом.

Несмотря на сдержанный тон, Владимир выглядел донельзя счастливым. Похоже, что теорию обо всех этих сущностях прохладно воспринимали в высшем свете, поэтому увидеть в моем лице поддержку или даже олицетворение всего этого — дорогого стоило. Даже жаль разочаровывать… Но если Романовы действительно приняли к сведению, то поддержка у Пушкиных в этом вопросе все равно весомая. Маловероятно, что правящий род просто подыграл, скорее уж они тщательно отслеживали любые странности. Или же среди них есть кто-то из «тридцати трех», поэтому и сомнений не возникало.

— И все же вы захотели меня отвести сюда и снова протестировать, не так ли? — вздохнул я.

— Вы очень проницательны, Петр Константинович. Но если вам будет приятнее услышать отговорку, могу сказать, будто это оценка возможностей для обещанного обучения. Это недалеко от истины, разве что входит в общий комплекс, а не является самостоятельной дисциплиной.

— Владимир Алексеевич, спешу заметить, что я несколько растерян после событий ночи, поэтому не уверен в возможности оправдать ваши ожидания.

— Не извольте волноваться, — Пушкин подвел меня к ранее замеченной постройке как раз к тому моменту, когда упали первые крупные капли дождя. — Видите?

— Уж не вы ли вызвали дождь? — улыбнулся я.

— Вы мне льстите. Даже магистры Воды не в состоянии сотворить подобное, — покачал головой Владимир, но все-таки ему было приятно услышать такое.