Как и любой представитель Рода Романовых, Сергей Викторович боярское сословие, мягко говоря, очень не любил. Однако в последние полтора года к этой неприязни примешалась ещё и изрядная доля уважения — вольнолюбивое, вечно находящееся в оппозиции Императорскому Роду сословие в этот тяжелый для Руси час показало себя с наилучшей стороны. К сожалению, они были практически единственной силой в государстве, которое так себя показало…
Вместо быстрой, победоносной войны с последующим заключением мира, когда на Русь обрушились бы уже со всех сторон и Петроград вынужден был бы принять условия Кайзера, Рейх застрял в тяжелой, затянувшейся борьбе. Бояре выступили единым фронтом и мало того, что отстояли Кенигсберг, так ещё и смогли в первые месяцы изрядно потеснить немцев — несмотря на колоссальное численное преимущество последних, дружины и гвардии древних аристократических Родов побеждали за счет лучшей выучки, слаженности и экипировке. Качество било количество — но в какой-то момент фронт выровнялся, а сейчас и вовсе медленно откатывался назад. И причина была проста — Петроград не оказал обещанную боярам поддержку. Ни войсками, ни даже поставками всего необходимого…
Сергей Викторович, прекрасно понимающий расклады политических сил вокруг трона, понимал, в чем причина. Кто-то из приближенных Николая Третьего решил, что он умнее прочих и будет гениальным втравить неугодную трону и толкающимся вокруг него дворянам аристократов в мясорубку мировой войны и просто наблюдать, как те теряют войска, боевых магов и ресурсы в неравной войне. Дабы после войны если не уничтожить всю их автономию, так хотя бы на десятки лет ослабить и сделать куда более покорными трону. А вернее тем, кто на самом деле правит страной из-за спины Императора Николая…
Вот только заигравшиеся в свои интриги столичные царедворцы не учли, что это рушит всё доверие к Императорской власти. Что бояре могут отступить, просто бросив фронт, окопаться в своих владениях и молча наблюдать, как Империю громят по всем фронтам — а затем, чего доброго, повторить Кровавый Октябрь. С той лишь разницей, что в этот раз на троне отнюдь не Пётр и повод к мятежу у них куда более весомый нежели в тот раз… Так что в этот раз всё вполне могло бы кончиться сменой династии. И это лишь первое, что приходит на ум — а уж если углубиться в тему, то варианты негативных последствий можно было перечислять не один час.
Кайзер Вильгельм начал произносить речь перед собравшимся людским морем — хорошую, проникновенную, вещающую о подлости и злобе врагов, мужестве и самоотверженности воинов Рейха и так далее, но Романов его не слушал. Он вообще, похолодев, на краткий миг утратил связь с реальностью — ибо случилось то, чего он совсем не ожидал.