— А не слишком ли хорошо осведомлен этот твой Вилли о планах их королевы и высшего военного руководства страны? — задала вполне резонный вопрос Ярослава. — Чай, будь он столь важной шишкой, что с ним делились бы столь секретной информацией, то его бы не отправили на вражескую территорию выполнять столь рискованную миссию, как покушение на Аристарха. Ведь как известно каждой собаке со дня победы на Нежатиной Ниве, сын нашего прошлого Главы не просто талантливый маг, а самый настоящий реинкарнатор. Да такой силы, что и свет прежде не видывал… Если бы не количество посланных на это дело высших магов, я бы даже решила, что это очередная их внутренняя интрига с целью избавиться от неугодных.

— Секретных сведений Иден конечно не знал, — уже без всяких кривляний ответил Долгорукий. — Но тем и плохо дело, что это уже ни для кого их верхушки островитян не секрет. Собираются бить по Дальнему Востоку, Приморью и Балтике, а Кенигсберг лично Иден считает наиболее вероятной мишенью для удара просто потому, что об него обломали зубы немцы, он оказался слишком крепок, чтобы шведы смогли его взять — уже стало очевидно, что их сил хватит лишь на осаду, два неудачных штурма привели в чувство северян — и уже кажется эдаким символом нерушимости Империи. И британцы считают, что начав кампанию со взятия этого города они сильно поднимут боевой дух и себе, и союзникам. И подорвут нам… К тому же там остатки Балтийского флота, немало войск и чародеев, несколько Великих Источников Магии и множество Источников помельче — заполучив этот город, они получат отличную базу сейчас и прекрасную точку опоры для давления на все страны вокруг. Точку, с которой их так просто не выбить…

— Рассуждения о стратегических преимуществах владения Британии нашим Кенигсбергом оставим на потом, — прервал я Архимага. — Что ещё удалось узнать?

Ничего больше действительно интересного узнать не удалось. Имена и Рода тех, кто занимался отвлечением боярского флота, факт резко возросшего количества чернокнижников-демонологов среди британцев, наличие весьма внушительного количества инферналов, что провели в этом мире достаточно времени, чтобы освоиться и теперь были готовы воевать на стороне призвавших их в этот мир британцев — всё это было очевидно мне, да и не только мне, но и всякому высокопоставленному армейцу, царедворцу или высшему аристократу Российской Империи со времен кампании в Приморье — в конце концов, первый взятый в плен иностранец-демонолог в рядах Цинь был добыт мной лично и затем благополучно передан наверх по командной цепочке. И сомневаться в том, что гаденыша раскололи и выпотрошили из него все необходимые сведения, не приходилось.