— За дуру-то меня держать не нужно, — уже без прежней уверенности ответила волшебница. — Ни о каком прощении и прочем речи не идет — но ведь, как минимум, нельзя забывать о возможности обменять их на наших пленных! Не говоря уж о риске того, что после подобного шведы сделают точно тоже самое уже со своими пленниками! Ты готов, Аристарх Николаевич, к тому, что станешь повинен в гибели наших сограждан, которых могут казнить просто в отместку за твой поступок?

— Сильно сомневаюсь, что после полученной взбучки швед ещё не начал процедуру жертвоприношения, — ответил я. — Судя по характеру его силы и с учетом его личности — он без колебаний пустит под нож, если уже этого не делает прямо сейчас, всех, кого может. Его магия стоит на силах Небытия, его сильнейшее оружие — Духи, его же собственных предков, судя по всему. Дабы ускорить процедуру собственного исцеления, он и своих подданных не побрезгует пустить в расход. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.

Слуга Этель Нуринга, грязная шавка Темной Звезды, даже колебаться не будет — для него тут просто нет никакой дилеммы. Впрочем, как и для меня — мы порождения одной эпохи. Эпохи крайне жестокой и кровавой, в которой противоборствующие стороны в самом прямом смысле готовы были на все ради победы — что они, что мы.

— Ты говоришь так, будто вы с принцем Рагнаром знакомы лично, — заметил молчавший до того Гриша. — Насколько я понимаю, это попросту невозможно. Или?..

Подумав, я всё же решил ответить. Чего уж тут шило в мешке пытаться утаить — о том, что я реинкарнатор, известно каждой собаке. Равно как и о том, что принц шведов имеет туже природу, что и я — иначе объяснить ту минуту безумия, что видели за сотни километров от эпицентра нашей схватки, просто невозможно.

— Мы из одного мира, — признался я. — И так уж вышло, что даже тогда сражались по разные стороны баррикад. Моя прошлая жизнь… Я жил в куда менее спокойном и избалованном благоденствием мире. Это было страшное время… Век крови и хаоса, эпоха меча и магии, войны, на фоне которой всё, что происходит в этом мире не более чем разборка гимназистов на заднем дворе какого-нибудь трактира.

Вот теперь все присутствующие слушали меня, затаив дыхание. Разговор происходил в присутствии всех старших чародеев моей эскадры — для того, чтобы устроить правильное, максимально эффективное жертвоприношение мне требовался каждый из них. В этот раз я собирался принести жертву Маргатону как полагается, не упустив ни капли возможной выгоды, прибавив к его долгу весьма значительный довесок — ибо вскоре мне понадобиться вся возможная сила. Уж в этом-то я точно не сомневаюсь — про Ивара Кровавую Ладонь можно было говорить что угодно, но в некомпетентности и слабости его подозревать не приходилось уж точно.