Ещё пятнадцать окольцевали Столицу Мертвых по краям, и как только столпы света встали согласно заданному порядку море тьмы тут же хлынуло в город.

Реки черноты проникали между столпов, наполняя город, словно бы впитываясь в него, при этом накрывая, подобно цунами… Что там происходило разобраться не было никакой возможности — все мои попытки направлять туда чары Познания, восприятие, прочитать эфир или возмущения в мане были бессмысленны.

Однако продолжалось это недолго. Семь минут — и всё закончилось, будто ничего и не было. Столпы мертвенного свечения смешались с чернильным мраком, создав в нем тонкие полоски, а затем разом оконочательно впитались в город. И вот после этого во все стороны ударило могучее эхо свершившегося ритуала, ничем не сдержанное — да такое, что Архимаги за моей спиной зашатались, с трудом удерживаясь на ногах, несмотря на то, что через распахнутое мной окно до нас донеслись лишь слабейшие отзвуки того, что творилось там, в Цинь.

— Что там случилось? — напряженно спросил Андрей. — Что это было?

— Мощнейший контр ритуал, — медленно ответил наш Темный. — Вроде бы…

Благословленный Тьмой, само собой, лучше всех присутствующих ощущал суть происходящего там, в Столице Мертвых. Не в последнюю очередь и поэтому я постарался транслировать присутствующим всё, что чувствовал и сам. Правда, не ожидал, что сам в итоге нифига не сумею разобрать, но тем правильнее было моё решение.

— Там использовали странный, изуродованный и оскверненный Свет, — добавила внезапно Ольга. — Те столпы — они только снаружи казались состоящими из Смерти, но на самом деле это был Свет.

— Ты уверена? — с сомнением протянула Хельга. — Я в них только Смерть и ощущала.

— Уверена, — твердо ответила девушка. — Смерть была нужна, чтобы контролировать Свет.

— Контр ритуал, говоришь, — не дал я разгореться дискуссии. — Значит, это не попытка исцелиться. Тогда что, по твоему, он…

Договорить я не успел — внезапно на меня обрушилась чужая Сила Души и я ощутил ауру, с которой уже когда-то сталкивался в бою. Чужое внимание и мощная, злая воля столкнулись с моей собственной — но не в попытках бороться, а приглашая на разговор. Не колеблясь, я ответил — и передо мной предстал азиат лет тридцати пяти, со строгими, мужественными чертами лица. Словно бы живой… Но я отлично чувствовал, какова его истинная суть.

Цинь Шихуанди собственной персоной.

— А твоя аура даже в худшем состоянии, чем я ожидал, — усмехнувшись, заметил я. — Цена за трусливое бегство после проигранного поединка оказалась слишком высока, да, Император Мертвых?