— С удовольствием, — улыбнулся чародей. — Поверь, друг мой — мне не привыкать есть походную пищу. Я последние лет пять из походов не вылезал, так что солдатская похлебка и сухой паек мне привычнее, чем дворянские разносолы. Вином, кстати, могу угостить своим — уже его я прихватить не забыл. Ручаюсь, ты такого не пробовал.

— Если оно для магов вашего уровня, то боюсь, что в лучшем случае меня выключит часов на восемь-десять. А то и вовсе отравит и нанесет травмы, которые помешают выполнению моей работы.

— Не переживай, оно лёгкое, — заверил его Николаев-Шуйский. — Крепкого я в походе предлагать не стал бы. Но вкус у него, признаться, отменнейший — напиток предназначен для Мастеров, так что я и сам его пью не ради опьянения.

— Тогда с удовольствием, господин.

Пока Олег неспешно насыщался, небольшими глотками отхлебывая оказавшееся удивительно вкусным и ароматным вино, Аристарх, зубами оторвав кусок сушеного мяса и с хрустом разгрызя сухарь, вновь поглядел на вампира.

— Итак, надежд на выживание у тебя нет, тебя убьют в любом случае и ты это осознаешь. Тогда скажи мне — почему ты не пытаешься покончить с собой, обмануть нас или спровоцировать на то, чтобы мы тебя прибили? — поинтересовался он. — И не говори про страх пыток — это не имеет смысла. После более близкого знакомства с Олегом у тебя была масса времени, чтобы покончить с собой, но ты не воспользовался этой возможностью. Почему?

— Ваши люди очень хорошо подошли к вопросу моего пленения, — кривая, болезненная ухмылка искривила тонкие, бледные губы. — Я не то, что магией воспользоваться — я пальцем пошевелить был не в состоянии. Даже природная способность повелевать своей кровью отказала.

— Тебе, на вскидку, примерно двадцать три, а то и четыре века, — хмыкнул Николаев-Шуйский. — Вампир, столько проживший на свете, даже полностью скованный и лишенный возможности колдовать, на одно всегда способен — лишить тебя возможности прикончить себя не смог бы никто, кроме меня.

Вампир не спешил с ответом, явно тщательно обдумывая свои следующие слова. На сероватой коже Олег не без удивления заметил бисеринки ледяного пота — кровосос явственно нервничал. И это, в свою очередь, заставило самого Старовойта подобраться — что-то в вопросах Великого Мага заставляло их пленника терять самообладание. Что-то, что он и СБ Великого Рода, очевидно, упустили.

— Вы меня переоцениваете, Великий, — ответил вампир. — Я слишком поздно понял, насколько сильно вляпался — до того, как меня передали вашим людям, я был уверен в том, что меня вытащат. А уже в ваших казематах оказалось слишком поздно — я пытался несколько раз, и у меня ничего не вышло.