И с удивлением ощутила на губах солоноватый привкус крови.

— Ч-что за?.. — начала было она…

А затем память бурной, неудержимой рекой начала возвращаться к ней. Вторжение неизвестных, удар, обрушивший защитные чары дворца, короткий бой, пленение и смерть части окружавших её людей — в том числе и бедняги Тринадцатой, до конца защищавшей свою госпожу… Впрочем, во внезапно начавшейся бойне в самом, казалось бы, безопасном месте в Сибири на её глазах вообще очень многие погибли…

Она тоже сражалась. Отчаянно, до конца, используя даже свой недавно начавший покоряться дар — три языка разноцветного пламени. И дралась хорошо — не ожидавший такого отпора чародей в странных шкурах пополам с доспехами, в ранге Младшего Магистра, оказался удивлён… Насмерть удивлен.

И тем не менее она попала в плен, а затем начались жертвоприношения. Она отчаянно сопротивлялась, не желая умирать, как овца на заклании — и тем не менее её лишили сознания чарами и уложили на алтарь.

А затем была оглушающая, чудовищная вспышка боли и она полетела по какому-то тоннелю, сотворённому из мрака и боли — туда, где её будет ждать целая вечность боли и страданий, которыми она будет насыщать неизвестную, но неизмеримо голодную тварь. И она кричала — кричала от боли и страха, кричала от ужаса, ибо участь её была воистину незавидна.

В отличии от прочих жертв, у которых поглощали лишь силу и жизнь, тварь на том конце тоннеля приготовила ей иную, худшую участь. Откуда-то девушка явственно осознавала, что такие как она, обладательницы уникальной силы, не успевшие войти в полную мощь, были особенно ценны для таких существ — и потому её как ресурс будут использовать тысячи и тысячи лет…

Однако полет оказался прерван. Сперва её охватили разряды молний — необычные, странные зеленые всполохи волшебного электричества обжигали, причиняя боль… Но в них почти забывшая себя девушка ощутила что-то родное, что-то близкое и тёплое, словно бы руку, что протянулась к ней сквозь тенета мрака и боли. Протянулась, властно ухватила за шкирку и остановила падение в бездну, в пучину бесконечной боли и ужаса…

А затем в пустоте столкнулись две воли. Нет, не так — две Воли. Древнее существо из иных планов бытия, привыкшее к тому, что люди лишь слуги и пища, и странный человек, что был кем угодно, но не простым смертным. Зрелый, суровый воин, окутанный разрядами молний, и нечто злобное и бесформенное.

— ОТДАЙ! — содрогнулось пространство от приказа.

Хельга ощутила, как сама её душа с трудом выдерживает мощь, заключенную в этом приказе. Однако взглянув в лицо незнакомого и вместе с тем столь дорогого, почти родного воителя, поняла — он не отступит и не отдаст её.