— Дернешься — отца расстроишь! — предупредил я, намекая на вред здоровью, близкий к смертельному.

Нет. Я уже не был на него зол. Безымяныш выжил, и я испытал к младшему Нуртынбекову лишь немного жалости. Мотивы его действий кристально прозрачны. Многие бы поступили точно так же. Не за что мне зацепиться здесь, чтобы он оставил след в моём сердце.

Так что жест был театральный, воспитательного характера.

Уже стемнело. Я стоял в свете фар двух уцелевших машин. Ощущения были дерьмовые. Мне бы только один разговор провести, а потом, скорее всего, отрублюсь. Лишь бы не раньше.

— И снова здравствуй, — хмуро проговорил Алан Филиппович. На сына даже не взглянул, словно его здесь и нет.

— А вы не торопились, — заметил я.

— Скажем так. Я знал, что всё в порядке.

Похоже, кто-то из охранников вел ему голосовую трансляцию происходящего. А я еще удивился, почему никто не проехал по дороге. Желающих завернули с обеих сторон.

— Я думаю, об этом маленьком инциденте всем лучше забыть, — бросил глава рода пробный шар.

Я кивнул. Никому не нужно знать о том, что здесь случилось.

— Обет молчания, — предложил я, чем немного удивил Нуртынбекова. Он всю душу из охраны и сына вытрясет, выясняя всё в мельчайших деталях. Но бойцы ничего толком и не видели из-за моих вспышек. Невидимость точно в секрете осталась, я же не зря её флешками маскировал. А вот с тем, что произошло в конце, ещё самому разбираться предстоит.

Мы принесли клятву о неразглашении. Наших ментальных сил хватило, чтобы обойтись даже без крови. Остались еще два щепетильных вопроса.

— Дал слово, — сказал Алан Филиппович, заложив руки за спину. — И его нарушил, — тут он впервые покосился на сына, которого до этого демонстративно не замечал.

— Не то, чтобы прям прилагали к этому усилия, — сделал я намёк, что не все так страшно и ситуацию можно замять.

— Я виноват, — упрямо качнул головой Нуртынбеков. — Можете просить любую компенсацию.

— Мне пока ничего от вас не надо, — покачал я головой.

Собеседник кивнул. Долг останется.

— Могу я забрать сына? — спросил он. Жумабай официально мой пленник. И просто так его забирать даже неприлично.

Уставшие мозги со скрипом работали, перебирали варианты, но я ничего не мог придумать. Какую цену назначить?

Чтобы пауза не затягивалась, я кивнул.

Подошли двое охранников, подняли Жумабая и потащили под руки. Он лишь понуро опустил голову.

Ну точно! Просто поспрашиваю его. Информация — самое ценное, что удастся получить. Мы остались вдвоём, и самое время нормально поговорить.

— Вы отлично их обучили, — сказал я. — И настолько по-разному.