Я кивнул.

— Надеюсь, это начало долгого и плодотворного сотрудничества, — улыбнулся мне Керо Сакурай.

— Посмотрим, — пожал я плечами.

Нашли лоха. Еще девчонку под меня подложить попробуйте, ага. Ох эти аристо, ты их в дверь, они в окно. Палец протяни, всего сожрут.

— А не слишком жестко? — спросил Безымяныш, когда мы ушли.

— Нет, — покачал я головой.

— Ну он ведь обиду затаит.

— И плевать. Мы для него настолько ничтожны, что попросту почти не существуем. Типа муравьёв. А они вроде как муравьеды. Вот тебе не пофиг, пробежался муравьишка по руке или по ноге?

— Без разницы.

— Вот! И ему было насрать на нас. Но мы его укусили. И он запомнил, что из всех миллиардов муравьев вот эти два кусачие. Сакураи — небожители, понимаешь? С ними нельзя иначе. Потому что говорящий муравей куда лучше, чем просто муравей. А теперь представь, пройдет год-другой, и вот уже муравей стал муравьедом. И вы уже на равных.

— Он запомнит, что ты даже муравьем вел себя как муравьед, — покивал ученик.

— Вот именно.

* * *

Я, Джи-А и Безымяныш направились в Китай. Все-таки нужно посетить хранилище рода. Но сделать это лучше тайно.

Прилетели сразу в провинцию Хэйлунцзян, город Харби́н.

Моя душа всегда болела, когда не было возможности полюбоваться красотами нового места. Ощущения как перед дамой, укрытой одним полотенцем, и все, что тебе нужно сделать — это сорвать махровую ткань, но тебе некогда. У тебя дела.

Потому на такси доехали сразу до места.

Возле храма сидел человек в одних только потертых штанах. Стояла неимоверная жара, и он с абсолютно отрешенным лицом рисовал мокрой тряпкой буддистские символы на раскаленном асфальте, едва он заканчивал иероглиф, как тот испарялся. Прохожие останавливались, подолгу залипая на странного незнакомца.

Туристы не упускали возможность сфотографировать его. Занимался он каллиграфией долго. Изредка ему бросали монеты или купюры, но он не замечал никого вокруг.

— Вы пришли в храм, но не хотите, чтобы вас видели?

Раздался шепот над самым ухом. Я огляделся. Никого рядом не было. Взгляд прыгал с одного прохожего на другого, но остановился на водяном художнике, его губы еле заметно зашевелились.

Посмотрев на Джи-А, понял, что только она его не слышит.

— Я здесь, чтобы провести в храм тех, кто не хочет, чтобы их заметили, — снова зазвучал шепот, будто говоривший стоял за спиной.

Интересный дар.

— Проведите нас, уважаемый, — сказал я.

— Зайдите в чайный Бабули Хо, через две улицы.

Я повел друзей туда.

— У нас что, нехватка чая? — удивленно спросила Джи-А.

— Просто топай, — не стал я вдаваться в детали.