— День вам! — снова поздоровался я.

Старуха ничего не ответила, а когда подняла голову, я увидел, что у нее зашит рот. Жуткая бабка провела нас в еще один коридор, и уже там мы перешли в юрисдикцию лысого монаха в желтых одеяниях.

— День вам! — не сдался я.

— И вам день, — чуть улыбнулся мужчина. — Чем могу помочь?

— Здесь находится ячейка моего рода.

Я напрягся, максимально фокусируясь, чувствуя каждую мышцу, словно приготовился к рывку, от которого зависит моя жизнь. Источник внутри зашевелился.

Вот монах еле заметно шевелит ногой, и его рука размазывается в воздухе. В следующий миг вслед за ней из моей ладони улетают капли крови, как наполненные водой красные шарики. В полете они обращаются в кристаллы. Чтец ловит их и крошит в кулаке. Ноздри его трепещут.

— Сильная кровь, — сказал он. — Пройдемте.

Я вспомнил, что у Безымяныша кровь пробовали, а с моей и по запаху все считывают.

Когда я подался вперед, закрывавшая проход красная ткань попросту расступилась. Я обернулся, Безымяныш помотал головой, мол, не пойду пока. А Джи-А взяла меня за руку, и мы вместе шагнули.

Я вошел в большое квадратное помещение. Слева стояли металлические ящики для документов и стеллажи. В дальнем краю был стол, справа даже койка имелась. Неужели здесь ночевали?

В центре на подставке лежал герб рода. Изображение раскрытой книги. Вот и думай, это та самая священная книга, или вас всех читают как книги, или это всего лишь книга рода, а может, все вместе.

Я сразу почувствовал, как сработала родовая память. Так это не миф! Она реально существует!

Меня начало накрывать.

— Выйди, выйди, выйди, пожалуйста, — только и успел пролепетать я. Джи-А не задавала вопросов и просто выскочила из хранилища. Я же стал часто выдыхать через рот, стараясь справиться с волной эмоций, что меня захлестнула.

Вот оно как бывает.

Благородность, если она настоящая, это всегда что-то полумагическое, что-то передающееся через кровь, это всегда нечто на уровне ощущений. Увидел герб рода, и сначала стадо мурашек устроило забег, а теперь вот у меня, прошедшего несколько концов света, глаза щипит, и колет в душе.

Всего лишь рисунок, но сколько за него крови пролито. Сквозь меня будто сонм призраков прошел, и я почувствовал от каждого из них какую-то эмоцию.

Я бережно взял в ладони кусок ткани и промокнул выступившие слёзы.

Придется тебе еще немного попылиться здесь. Столько лет ждал, и еще подождешь. Ведь ты сшит, не чтобы тебя тайком носили у сердца, а чтобы гордо развиваться на ветру, хлопая на всю округу и возвещая славу роду.

Я бережно начал опускать кусок ткани, но заметил на поверхности подставки еле видимые трещинки. Я надавил, и она выскочила вверх. Внутри был тайник, в котором лежала книга.