Я пригнулся к земле и похлопал по ней. «Прости Бабуль, что навешали тут тебе корону из пулеметов и зениток. Но ты и сама всё понимаешь».

Конечно, ответа не было. Но сдается мне, услышала она всё.

Артиллеристы завершали последние приготовления. Вон, стоят ругаются. Старый вояка, хромой на одну ногу, перемеряет бусолью то, что младший офицер выставил по электронике и лазерам.

— Пару пристрелочных бы дать, — мечтательно вздохнул третий.

— Так дайте, — сказал я.

Все обернулись и вытянулись по стойке.

— Вольно, — вздохнул я. — Запросите информацию по квадрату, если там безлюдно, я в эфир предупреждение дам и делайте.

Ох, что тут началось. Забегали. Я смотреть уже не стал. Спустился подальше от этого грохота. Первый выстрел. Второй. Пятый. Седьмой. Десятый.

— Ну всё, — рявкнул я в эфир. — Снаряды нихера не печатаем.

Спускался на лифте не торопясь. Кивал ребятам, что выглядывали из возведенных техниками укреплений.

Прошел кольцо оцепления у подножия. Проехал несколько блокпостов на мотоцикле и остановился у первого отряда, что караулил выезд из города.

Отделение бездарных. К ним приданы три ополченца. Их ровных слоем по всем подразделениям распихали.

Здесь же пара бойцов четвертого ранга. Один третьего, и командир отряда второго. Он что-то втирал лекарю, увидев меня, хотел подбежать с докладом, но я махнул рукой, мол, закончи сначала.

Посмотрел на броневик с пулеметом. В зеленке еще пикап.

А вот на обочине два простых шагача и один Голиаф. Он разительно отличался от старших собратьев.

Во-первых, видно, что легче, но при этом брони больше. Она, конечно, исполнена в лучших средневековых традициях, касательно скосов и ребер жесткости, всё что может соскользнуть, соскользнет.

В руках массивный ручной пулемет с подствольником. За спиной два меча.

Я пнул его по ноге. Шагач с интересом уставился на меня. Я же ждал, когда забрало откроется, чтоб посмотреть, кто пилотирует.

Но тут вышел из кустов Сунг Кан. Изменился в лице и уважительно поклонился. Шагач исполнил тоже самое.

Бойцы косились на это. Особенно два других пилота. Все же эта связь, что есть между пилотом и машиной из-за псевдоплоти и нервной системы немного пугает, кажется чем-то противоестественным.

— Как тебя сестра отпустила? — спросил я.

— А как она могла не отпустить? Я самый опытный пилот, — гордо вскинул он подбородок.

Ну-ну. Пока забрало кровью не забрызгало, все самые опытные. Это же читалось и на лицах двух других его коллег.

— Начну дежурство сегодня с вами, — предупредил я всех.

Реакция была двоякая. Одни расслабились. Мою силу знают. Другие напряглись. В глазах читалось: «Это ж что тут будет тогда?».