Шейх был одновременно в ярости и боялся! И оторвался на пленницах, из-за которых начались его беды. Именно они виноваты в том, что его племя понесло такие потери. Это может сильно сказаться на его заработках. Кому нужны ошмётки от кочевников, которые просто не смогут защитить груз, который необходимо доставить из точки А в точку Б⁈

Поднявшаяся суета дала возможность Герману подобраться к шатру местного предводителя, с большим риском, что его могут заметить бедуины или пограничники. И тут Герман услышал вскрик одной, а потом другой девчонки.

«Женщин! Бить! Нельзя!»

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Три пули пробили верх шатра, где находились девчонки, на уровне метров двух от песка. Простой расчёт на то, что все находящиеся в шатре инстинктивно упадут вниз, тем самым застрахуются от шальных пуль.

Доли секунды, следующие пули получили стоящие рядом со входом охранники. Следующим был один из самых опасных здесь: пулемётчик, расположившийся спиной к Герману, тот получил две пули в затылок, и каска на спасла.

Ду-дум! Ду-дум! Ду-дум!

Вторая машина с пулемётом стояла не совсем удачно для Германа: он находился в секторе обстрела пулемёта. А пулемётчик мгновенно отреагировал на начавшуюся стрельбу. И всего лишь немного довернул свою машинку и сразу же нажал на спусковую скобу. Но поторопился: первые две пули ударили в полутора метрах от смещающегося в сторону Германа.

Воздух и обстановка на территории лагеря будто взорвались!

Малая часть бедуинов, в том числе женщины, впали в какую-то прострацию. Но большая часть, в том числе пограничники наконец смогли увидеть цель! А не умирать неизвестно от кого, уничтожавшего их одного за другим. Не неся при этом видимых потерь.

Сильно мешало то, что цель слишком быстро перемещалась, при этом используя стоящие шатры в качестве укрытий. Несмотря на смертельную опасность со стороны убийцы, бедуины всё же остерегались стрелять по своим же шатрам, в отличие от пограничников.

Оставшийся в живых пулемётчик, напуганный до смерти, о каких-то там нищих кочевниках задумываться совершенно не собирался.

— Ничё се, тёпленьким окропило! — обалдело сказал Герман, стоявший на колене за одним из шатров.

Две крупнокалиберные пули вырвали кусок ткани в паре сантиметров от его головы. Выплеснув на него при этом кровь и ошмётки человеческой плоти.

Две бедуинки не успели среагировать на изменившуюся ситуацию в лагере или впали в ступор, в этот момент занимающиеся своими женскими делами. Две пули прошили их тела насквозь, вырвав здоровенные куски тела и убив на месте.

— Ну ты, козёл! — Герман выкатился кувырком из-за шатра и выдал в сторону пулемётчика пару очередей. — Упс!