— Хага! (Дерьмо! — прим.) — в этот раз капитан вставать не собирался, опасаясь прилёта пуль гораздо ниже, чем до этого. — Надо это прекращать.

Злорадно отметил, что на лице шейха было загнанное выражение, а в глазах отражалось понимание того, что ситуация всё больше начинает накаляться. И тут грохот от крупнокалиберного оружия стал удалятся от лагеря в южном направлении, а вокруг шатра стали утихать многочисленные выстрелы. Еще полминуты и в шатёр в очередной раз заглянул лейтенант.

— Господин капитан… — лицо его было перекошено от злости, — убит очередной пулемётчик. Среди бедуинов потери, — а это было сказано совершенно безразлично. — Повезло, что успели вернуться наши патрульные группы. Сейчас они гонят нападавшего по пустыне. Не дают ему оторваться от них.

— Остальные? — капитан надеялся, что его собственная группа не сорвалась в общем желании уничтожить наглеца. Ведь это могло быть ловушкой: вытащить их в пустыню, а затем атаковать оставшихся без защиты людей в лагере.

— Я удержал их от преследования, — веско заявил лейтенант, действительно остановившего людей из их с капитаном группы, желавших последовать за своими сослуживцами. — У нас ещё один погибший.

— Грузите наших убитых в машины. Мы уходим, — вставая на ноги капитан взглянул на торговца с вопросом в глазах.

Мертвецы займут места в кузовах, но оставлять их здесь Башар не может. Бюрократия! И ему придётся заполнить много бумаг, чтобы отчитаться перед своим вышестоящим начальством. Ничто не поможет ему уклониться от этой неприятной задачи.

— Господин Флетчер, вы не поменяли своё решение?

— Нет, господин капитан, — кивнул торговец. — Действительно, пора. Что-то здесь стало совсем жарко.

— Господин, — в шатёр зашёл разъярённый Малик, на левой руке которого в районе предплечья была видна белая повязка.

В разгар внезапно начавшегося боя, несмотря на то, что он залёг сразу же, как началась стрельба, он оказался в неудачном месте. И осколок гранаты, пролетев большое расстояние, впился в мякоть руки.

— Что происходит? — в голосе Абу Бакра явственно звучала не тревога, а пробивающийся страх. На лбу были видны капли пота, а от тела шёл запах страха…

— На нас опять напали! — доложил Малик.

— Это я и без тебя понял, сын верблюдицы и ишака, — сорвался голос шейха. — Какие наши потери?

— Пять человек убиты, трое — ранены, — глаза Малика вспыхнули от незаслуженного оскорбления, но он сдержался, несмотря на дикое желание ответить грубостью.

Ему было что сказать!

Очередная атака лагеря неизвестным. Очередные убитые соплеменники. Возникший бардак, а потом побег убийцы в пустыню, за которым бросились в погоню патрули пограничников.