Он хорошо помнил, как исчезли официанты в форменной одежде. Их заменили два молчаливых мужика в форменной одежде. И ещё, по лестнице со второго этажа в ресторан спустились Манус с каким-то типом. Одетым в полувоенную форму, лет за сорок, низкого роста и с выпирающим животом из-под обтягивающей футболки коричневого цвета.

Герману не понравился его взгляд, которые один раз успел перехватить: масляный, цепкий и оценивающий, которым он обвёл женщин за их столом.

Что-то неприятным повеяло… И Герман стал подгонять всех, кто не допил принесенные последними чай и кофе, а кто-то, пирожное не доел. Время десятый час, а им ещё до отеля полтора часа ехать. Больше он ничего толком не помнит. Вернее, он успел ощутить, что его сильно и резко потянуло в сон, а потом…

А потом всё! Пришёл он в себя в автобусе.

Водитель из Пакистана, идрить его кочерыжка, но, хотя бы, более-менее говорящий на английском.

Через пень-колоду, водитель поведал, что Германа и Архипа вывели из здания с рестораном. Качающихся и поддерживаемых местным персоналом. Загрузили в автобус, а один из помогавших тащить Германа и Архипа, заявил, что господа едут в отель, а женщины остаются. Завтра приедут в отель самостоятельно.

— Вы сами сказали, что едем, — панически заявил пакистанец. — Я спросил у вас едем? Вы сказали: «Едем».

Ну теоретически такое могло быть. Герман был заточен на возвращение в отель, и когда водитель спросил, то он в таком мутном состоянии машинально мог такое сказать.

— Сколько мы уже отъехали от полигона? — взгляд на часы на передней панели дал понять, что уже 22:07.

— Девяносто километров, — ответил пакистанец, взглянув на циферблат на передней панели.

— Разворачивайся и обратно! — это было сказано таким тоном, что водитель ни слова не сказал. Нажал на газ, отъехал от обочины и стал искать разворот. Семь минут и автобус ехал в обратном направлении в сторону стрелкового полигона.

— Архип! Архип! — сквозь помутнённое сознания парня раздавался голос. — Просыпайся, мать твою.

— Что-о? Где-е? — он пришёл в себя, получив по щеке пощёчину. — Гер-е-рман⁈

Герман после разворота автобуса, извернулся и перелез с переднего сиденья в салон, принявшись тормошить Архипа:

— Наших женщин похитили!

— Кто-о? — тянул слова Архип.

— Блин! Хорошо тебе по башке вдарило, — недовольно заявил Герман, видя ещё к тому же блуждающий взгляд Архипа.

Сильно похоже на употребление тяжёлых наркотиков!

— На-а-до бе-е-жать за-а ни-и-ми.

— Да не суетись, ты, — вернул в кресло попытавшегося встать парня Герман, прихватив за правое плече и насильно толкнув его обратно.