Нет.

Всё, как обычно, ничего нового.

И я, вздохнув, открыла глаза.

— Доброе утро, сладкая моя, — Кирьян сидел в кресле, плотно придвинутом к кровати, и что-то сосредоточенно черкал на листе, обложившись книгами. — Как себя чувствуешь?

Нахмурилась, потому что происходящее показалось мне как минимум неправильным, особенно когда ловчий поднял на меня глаза и повторил вопрос взглядом.

— В порядке, — протянула, впрочем, без особой уверенности. — Что вчера произошло?

— Эмоциональное истощение, нервный срыв, обморок, — виновато поморщился демон, потерев кончик носа костяшками. — Прости. Отец тоже извиняется и очень сильно надеется, что ты не держишь на него зла.

Скептично хмыкнула, не поверив, но Кирьян глядел на меня кристально честным взглядом, и я не стала ничего говорить вслух. В смысле, ничего по этой теме.

— И что теперь со мной будет? — Медленно села, начав озираться в поисках одежды, потому что лежала под одеялом лишь в одних трусиках. Из принципа сделала вид, что для меня это в порядке вещей, и небрежно уточнила: — Отдадите своим ученым на опыты?

— Нет.

— Сразу убьете? — хмыкнула, зло кривя губы.

— Есения, не говори ерунды! — тон Кирьяна стал жестче. — Никто тебя не тронет. Мы искали разумное дерево, а ты…

— А я разумное дерево! — взглянула на него прямо и с вызовом подняла руку, которую он мог рассмотреть во всей красе. — Я! Дерево! Что не так⁈

— Всё не так, Есения… — устало выдохнул ловчий, откладывая книги в сторону на чайный столик, и я увидела, что он корпел над тетрадью архимага. — Ты не просто существо и результат безумного эксперимента, а абсолютно разумное существо с полноценной аурой. Не животное. Не растение. Да, не классическая форма жизни, но и не монстр. И судя по тому, как ты на меня сейчас смотришь, ты не изучала труды архимага Роберта Прайса, где он как раз разбирает разницу между живущими в нашем мире разумными расами и открытыми видами животных и растений, в том числе измененных магически. Так вот, сладкая моя, согласно этим самым трудам и межрасовой конвенции, ты — полноценный член общества. Более того — самая чистокровная эльфийка из ныне живущих. Легендарное священное дитя эльфов, чья мать арутта. Тронуть тебя — всё равно что покуситься на самое святое. Понимаешь?

— А… — У меня едва новый приступ не случился, причем чего, я еще не определилась. Но трясти уже начало. Пока только внутри…Но что-то мне подсказывало, что это только начало. И поэтому я подняла руку-ветку и глухо договорила: — Это?

— Вылечим, — уверенно кивнул демон и пересел ко мне, крепко обняв, словно отлично видел, что мне это надо. Очень… Очень надо! — Ну всё, всё… Всё будет хорошо. Обещаю. Веришь?