Выдохнул.
Прошел в гостиную. Хм…
Вежливо постучал в спальню.
Тишина.
Заглянул. Никого…
Дошел до ванной и внимательно прислушался.
Чувствуя, как нехорошо сжимается желудок от дурного предчувствия, проверил и эту комнату.
Вернулся в гостиную.
Прикрыл глаза, старательно успокаивая себя мыслью, что она просто где-то в другой части дома, но с губ всё равно сорвалось зловещее рычание. Запустил поисковик, благо теперь всегда мог найти её по связи рода, и…
В доме Есении не было.
Рявкнул, от души впечатывая кулак в ближайшую стену, и, не замечая, как она идет сеточкой трещин, невидящим взглядом уставился в окно.
Как она выбралась? Защита дома не потревожена!
Подвал, первый этаж, второй, третий… Чердак!
Сканирующее заклинание примчалось с ответом, в который он не хотел верить.
Ушла. Не послушалась. Ушла!
Есения, ну почему ты такая…
Глупая!
Глава 21
Шел одиннадцатый час то ли еще вечера, то ли уже ночи, я услышала столько всего любопытного, что хватило бы не на один том мемуаров, но лишь за третьим от меня столиком минут двадцать назад зазвучало что-то более или менее интересное, касающееся как раз нашего прибытия в городок.
Четыре типа откровенно разбойничьей наружности обсуждали, что группа столичных ловчих, которых в принципе никто не ждал, обосновалась в особняке бургомистра, а значит скорее всего схрон уже обнаружен и опечатан. Один из них ныл, что Черный точно придет в ярость. Другой наоборот, куда сильнее трясся от упоминания Белой, причем больше звучных прозвищ не звучало.
Нет, так-то их хватало: и Рвач, и Шило, и Колун, и прочая шушера, но таких, чтобы резко привлекало внимание, ни одного.
Значит, Белая и Черный… Занимательно.
Интересно, по какому принципу даны эти прозвища? От внешности? Магии? От противного?
А что? Знала я парочку «малышей», которые были поперек себя шире, и «красавчика», который был страшен, как смертный грех! В мире за гранью закона всё может быть… Так, ребята, вы куда?
С досадой скривилась, когда мужики, так ни о чем и не договорившись, разделились и парочка из них отправилась наверх, самый хмурый с кривым шрамом на всю левую щеку остался сидеть за столиком, заливая горе крепкой брагой, а четвертый, буркнув, что прогуляется, двинулся на выход.
Здраво полагая, что первые два варианта менее перспективны, чем третий, подгадала момент и тоже поплелась на выход, старательно изображая усталость и разочарование от жизни в целом. Снаружи всё ещё нещадно лило, так что изображать уже ничего не пришлось, однако преследование осложнялось тем, что других поздних прохожих на улице попросту не было и бандюган мог легко меня обнаружить.