А то, что выглядит злобной и устрашающей, так, во-первых, лет ей как бы не под сто, а во-вторых, со школярами и их влиятельными родственничками только так и надо — другая бы здесь не выдержала.

— Борис, Егор! Спасибо, мальчики, порадовали. С формой, я смотрю, успели?

— Да, по одному комплекту нам в ателье подогнали, сменные позже будут. Надеюсь, на это время хватит.

Черный морщится — приятель оказался жутким модником, и перспектива ходить две недели в одном и том же костюме его угнетает. Ничего, на рубашках оторвется: отец ему чемоданы с вещами в Питер с оказией переслал, так там этих рубашек — штук сто на все случаи жизни.

— А к учебе всё купили?

— Почти, разве что мелочи какие остались. Светлана Ильинична, спасибо вам огромное, если б не ваши списки — растерялись бы.

— На здоровье, мальчики, вы у меня не первые, кто без родителей жить будет, так что появится необходимость — обращайтесь за советом, всегда помогу, — тепло улыбается женщина, и на этот раз ее лицо становится почти приятным. — А теперь бегите, у меня еще дел полно, да и звонок скоро уже будет! Андрей Станиславович очень не любит опаздывающих.

— Всё-всё! Нас уже нет! — На прощанье выдаю самую мощную улыбку из своего арсенала и выталкиваю молчащего Борю из приемной. — Пошли живей, опаздунов никто не любит.

— Вот как у тебя это получается? Я же к этой грымзе подойти боюсь, не то что заговорить, а ты раз — и все! — на бегу спрашивает Боря.

— Опыт, дружище! — наставительно тыкаю пальцем вверх. — Сын ошибок трудных. Поживи с мое один — и сам так сможешь.

— Зато с княжной — в лужу сел!

— Уел! — почти в рифму отвечаю. — Выкручусь, не впервой!

Пока учителя ровняют стадо подопечных, разглядываю будущих одноклассников. В нашем классе двадцать четыре человека: пятнадцать девушек и девять парней, включая нас двоих. В других классах картина примерно та же — девушки в большинстве. Чем это обусловлено — не знаю: по статистике, мальчиков, даже одаренных, рождается больше. Возможно, что их, как и нас с Митькой когда-то, держат в закрытых интернатах с раздельным обучением. Царскосельский лицей, например, так и остался чисто мужским заведением с пансионным проживанием.

— Дорогие ученики!‥ — ну вот, завелась шарманка. Бла-бла-бла… мы рады вас видеть… этот год — он такой важный!‥ учителя ночей не спали, в обед не доедали… администрация вообще трындец как уработалась… а император-батюшка возлагает на нас что-то там… кладет, в общем, с прибором.

Пережив торжественную часть, расходимся по классам. Фантазии о сексуальной классной даме в очках и чулках разбились еще на линейке: наш классный наставник — пожилой мужчина, преподаватель истории. Очки присутствуют, насчет чулок сказать ничего не могу — брюки мешают. Впрочем, знать это я не хочу, ориентация не та.