— Свои собственные. Черный — урожденный Ярцев, я при нем.

— Ярцевы? Это которые строители? — быстро соображает одноклассник.

Приятель кивает.

— Сергей Гагарин, — представляется главный красавчик и протягивает Борису руку, которую тот аккуратно жмет, не снимая традиционных перчаток.

— Не знаю, как у вас в Москве, но в Петербурге воспитанные люди снимают перчатки, прежде чем здороваться, — презрительно замечает клановый, теряя к нам интерес.

— Некоторые особенности… Боря, сними, и пожми Сергею рукунормально, — голосом выделяю слово, а пока Борис стягивает перчатку, оборачиваюсь к остальным: — Долго объяснять, проще один раз показать.

Повторное рукопожатие сгоняет румянец со щек здорового парня и даже заставляет пошатнуться. Вряд ли Борис так много взял, да и даром наш собеседник не обижен, скорее это он от неожиданности.

— Ого! Понял. Осознал. Претензий не имею! — выносит он вердикт. — Ты такой же? — переводит взгляд на меня.

— Нет, я вполне обычный.

С некоторой опаской он обменивается рукопожатием и со мной, ради прикола бросаю ему бодрящую волну. Парень слегка расширяет глаза, но никак не комментирует.

— Александр Поляков-Гагарин, Вадим Горячев, — представляет он своих товарищей. Ритуал знакомства идет своим чередом, больше к Бориным перчаткам никто не придирается.

Упомянутые перчатки оказались очень непростым, а еще жутко дорогим и специализированным предметом гардероба. Кожа на них пропитана каким-то изолирующим составом, дающим слабую защиту при случайном прикосновении. Основная защита — это собственный контроль гасителя, который тот держит даже во сне, но остальным так спокойнее. Если б приятель захотел, то Гагарин и при повторном касании ничего не почувствовал бы, но требовалось раз и навсегда показать всем, с кем имеют дело.

После мачо приходит черед ботанов.

— Наконец-то и нашего полку прибыло! А то в прошлом году двое ушли, зато трех девчонок приняли, совсем в бабьем царстве оказались!

На удивление низкорослый и щуплый для одаренного, Юрий Щелоков оказывается из рода, ходящего под Юсуповыми. И, несмотря на браваду, слова про баб он произносит заговорщицким шепотом, так, чтоб не услышали у окна.

— Что в этом плохого? Смотри, какая красота! — кидаю взгляд на солнечную сторону класса, где девчонки обступили Ларису Морозову и, судя по непрекращающемуся щебету, наперебой просвещают новенькую. Форменные пиджаки и юбки вроде бы должны прикрывать все стратегически важные места, но мастерство портных, по желанию заказчиц, умудрилось превратить простую одежду в шедевры обольщения, не отступив от стандартов гимназии. А моя фантазия успешно дорисовывает все скрытое.