Старик никогда не закрывал дверь. Хозяева могли в любой момент заявиться на тренировку и заглянуть в сторожку, чтобы предупредить о начале занятий. Тогда дед Козьма включал систему защиты, чтобы поднять из-под земли панели, поглощающие избыток магической энергии, и заодно не дающие какой-нибудь магоформе улететь за пределы полигона.

— Здорово, Козьма! — Виктор завалился в маленькое, но уютное помещение, и подтянув к себе табурет, уселся у двери.

— И тебе доброго вечерка, — откликнулся старик, весь белый, словно обсыпанный снегом, и с шумом втянул в себя чай из неглубокой пиалы. Сторож почему-то предпочитал пить из неё, а не из стакана или кружки. — Чайку вместе со стариком попить зашёл? Я со смородинкой заварил. Скусно!

— Нет, — рассмеялся княжич, ничуть не сердясь на манеру Козьмы вот так общаться с отпрысками Павла Ивановича. Ведь седой как лунь старик знал их с пелёнок, на своём загривке возил, впервые на полигон завёл и объяснил, чем им здесь придётся всю оставшуюся жизнь заниматься. — Хочу размяться.

— Давно пора, — проворчал Козьма, отставляя пиалу. — Негоже занятия запускать. Дар не любит лени. Что-то выглядишь неладно, княжич.

— А что не так? — насторожился Виктор.

— Бледность какая-то на лице, тени под глазами, — сторож поглядел на него чересчур внимательно. — Как сам-то себя чувствуешь?

— Да нормально, — пожал плечами Лукомский, поднимаясь с табурета. — Давай уж, врубай систему, пока я к полигону иду.

Он вышел на улицу, вдыхая терпкий запах нагревшейся за день земли. По гравийной дорожке направился к площадке, теряющейся в темноте. И та внезапно осветилась с помощью уличных фонарей, окружающих полигон. Что-то загудело, воздух заметно заискрился там, где наружу из специальных ниш поднялись панели. Заходить можно было только в одном месте, где между защитными блоками пролегала узкая дорожка.

Оказавшись наедине с собой и засыпающим парком, княжич вздохнул и размял пальцы, чтобы было легче плести невидимые узоры магоформ. Расслабился, как его учили семейные чародеи, и провёл первые линии, с помощью которых создавал огненные шарики. Для разогрева, так сказать.

И очень сильно удивился, что в воздухе мелькнули только слабые золотисто-жёлтые линии, которые тут же растаяли. Такого быть не должно. Искра Дара всегда мгновенно зажигалась и начинала помогать одарённому формировать различные комбинации плетений. Но сейчас появилось ощущение, что чья-то невидимая рука с издевательством рвёт зарождающиеся линии. Пропала та лёгкость, с которой Виктор всегда создавал разнообразные атакующие магоформы. В верхней части живота жгло так, словно княжичу туда расплавленного свинца залили.