Пять минут тщетных попыток соорудить что-то вроде огонька на пальце окончились тем, что Виктор просто сел на землю и обхватил руками колени. По лицу скатывались противные капли пота, рубашка под курткой тоже оказалась мокрой. Такого у него в жизни никогда не случалось, разве только сразу после инициации, когда чародеи начали учить маленького Витю работать с магическим ядром.

— Княжич, тебе плохо? — раздался за спиной голос Козьмы. — Сидишь уже десять минут без движения. Вставай-ка, милок, с земли. А то застудишься.

— Что-то со мной не так, старый, — вяло проговорил Виктор, с помощью обхватившего его за подмышки слуги, поднимаясь на ноги. — Не могу магией пользоваться.

— Герасиму надо показаться, — закинув правую руку княжича себе за шею, дед закряхтел. «Дитятко» весило довольно прилично. — Отведу тебя в сторожку, чайком напою.

Виктор отметил про себя, что Козьма вёл себя уверенно, не бегая вокруг, как курица без головы. Будто знал, как поступать в таких случаях. Заведя княжича в дом, старик усадил его на табурет возле стола и быстренько налил в чистую чашку остро пахнущий смородиной напиток.

— Пей, а я сейчас… — Козьма зашаркал тапками по полу, дошёл до окна, глядящего на особняк Лукомских. Взял с подоконника телефон, приблизил его к себе, что-то выискивая на экране, а потом приложил к уху. — Герасим, ты мне нужон прямо сейчас… Не-не, хватанул лишку горячего, язык обжёг. Помоги, а? Тебе раз плюнуть, да и мне всю ночь не мучаться. Ну, жду.

Он положил телефон обратно на подоконник и подмигнул мрачному Виктору:

— Сейчас прибежит!

И действительно, минут через десять семейный Целитель вошёл в сторожку, в которой сразу стало тесно. Герасим был очень крупным мужчиной.

— О! И княжич здесь! — пророкотал он. — А ты, старый, шустренько язык покажи, что там у тебя. Недосуг мне с тобой возиться.

— Да всё нормально у меня, — отмахнулся Козьма. — Ты княжича проверь. Магия у него пропала куда-то.

— Как пропала? — на широком, с грубоватыми формами, лице появилось удивление. Герасим, кажется, не воспринял всерьёз слова сторожа, и тем не менее, подтащив к столу свободный табурет, сел напротив Виктора. — Что произошло?

Лукомский тщательно описал своё состояние во время тренировки, но Целитель ещё долго выпытывал у него каждую мелочь, хмурясь всё больше и больше. Когда княжич замолчал, Герасим показал жестом, чтобы тот поднялся на ноги. Встал и сам, приложил правую руку к солнечному сплетению молодого человека. Наступила тягучая тишина, нарушаемая мерным пощёлкиванием стрелок настенных часов.