— Согласен. Я поступлю так же.

— В таком случае давай прощаться, брат мой. Сегодня у меня очень насыщенный день будет. Как только появится интересная информация по «Корсарам», я извещу тебя. У нас же нет секретов в этом деле, Иван?

— Нет, за исключением тех моментов, что могут навредить безопасности государства, — улыбнулся император, пресекая всевозможные инсинуации. Харальд — мастер подобных словесных уловок. — Доброго тебе дня, брат.

Они закончили разговор одновременно. Император некоторое время сидел в задумчивости, сжимая в руке трубку молчащего телефона. Мысли его крутились вокруг сбежавшего наёмника. Эта новость была из разряда тех, что вызывают раздражение и опасение в продолжающейся тайной войне с островным королевством. Иван Андреевич знал, что Тесак плотно работает с английской разведкой. Упускать информированного, но хуже всего, мотивированного врага — преступно. Он мог рассказать много чего интересного.

И насчёт Андрея… Есть ли смысл приставлять к нему охрану, усиливая и без того суматоху вокруг княжича с уникальным Даром? Не лучше ли поставить наблюдение, отслеживая все контакты мальчишки? Таким образом есть вероятность поймать в сети серьёзную рыбу. Император не сомневался, что британцы обязательно продолжат попытки ликвидировать Антимага. Корона умеет устранять угрозы на дальних подступах к своим геополитическим интересам. Нет, пожалуй, полумерами не обойтись. Ведь свою внучку Мстиславский ни за что не оставит без защиты. Пожалуй, в приданое нужно добавить два десятка гвардейцев, которые вольются в Род Мамоновых-Волховских. Возможно, это решение посчитают за шутку, но император играть жизнью Лиды не собирался.

2

Даже не помню, чтобы меня так вырубало. Я проснулся только в Выборге. Поезд неподвижно стоял возле таможенного терминала; по перрону прохаживались вооружённые бойцы из конвоя «Скандинавского экспресса»; то и дело мелькали люди в форменных кителях. Таможенники не обращали внимание на потрёпанный вид вагонов с многочисленными следами попаданий пуль и на оконные проёмы, сейчас закрытые металлическими жалюзи. Где-то периодически свистел маневровый. Стучали молотками по буксам обходчики.

Туманная утренняя дымка висела над станцией. Да, часа три точно провалялся.

Я зевнул, откинул одеяло, которым был накрыт чьей-то заботливой рукой, и сбросил ноги на коврик. Встал, оценивая своё состояние. Не шатает, не водит из стороны в сторону, в голове не шумит. Зрение в норме. Руки не дрожат. Уже хорошо.

Снова присел и мысленно потянулся к ядру, боясь одного: а если надорвался от невероятной перегрузки? Не погасил ли его полностью? Так сильно я ещё никогда не разгонял Силу. Энергетические каналы тоже могли пострадать. Надо провести внутреннюю диагностику с помощью медитации. Но здесь вряд ли удастся. Как только погружусь в транс, так сразу тронемся. Стук колёс, покачивание вагона, пронзительный свист пролетающего встречного локомотива — не стоит и начинать. Потерплю до дома. А там, возле Источника, займусь собой.