Я поежился. Жуткая это вещь — родовая инициация. Спросил осторожно:

— А Источник в другой Семье, ну… куда тебя отдадут?

— Ты думаешь, у всех высокородных он есть? — рассмеялась Света, выезжая на центральную дорогу, ведущую к нашему дому. — Нет, только у самых преданных. Мстиславские дают частичку небесного дара тем, кто служит им беззаветно, как пес. И ради такого огрызка многие готовы утопить в крови противников императорского клана.

— А император знает о вашем Источнике?

— Понятия не имею, — качнула головой Света. — Скорее всего — подозревает и присматривает за нами. Мы же не просто так получили родовую магию, не находишь? Мстиславские, кстати, никогда не стремились отобрать небесный дар у верных вассалов. Мы же, как и они — из ветви Гедиминовичей, вместе воевали против Рюриковичей. Да и не так уж и много Источников в мире.

— Почему же ты сейчас рассказываешь мне тайну своей Семьи? Чужаку, сироте?

— Я хочу предупредить тебя не делать глупостей, — заехав во двор дома, Света обогнула его и направила машину к открытому гаражу. Перед воротами притормозила и серьезно посмотрела на меня: — Никогда не подходи к этому дому. Ты можешь уничтожить Источник своей антимагией. Если это произойдет, последствия будут страшными. Для тебя, в первую очередь.

Я представил, как Старейшина с садистским удовольствием отвернет мне голову собственными руками. Без всякой магии. А потом снова приставит, оживит, и вновь открутит. И так будет делать до тех пор, пока вечное безвременье не покажется для меня спасением от мучений.

Странно, почему я отношусь к старику с предвзятым мнением, что он хочет мне зла? Не ошибаюсь ли, сравнивая Семена Игоревича со вселенским злом? Не зря же отец Светланы бросил странную фразу, что дед «очарован мною». Что бы она значила?

— Клятва дана, Света, — я не отвел взгляд от ее бархатных кошачьих глаз. — Никто и никогда не узнает от меня о вашем Источнике. Об этом буду знать только я. Согласись, для Булгаковых идеальный вариант.

— А я, в свою очередь, клянусь кровью Рода, что никому не скажу, что проболталась тебе, — захлопала ресницами девчонка, и неожиданно чмокнула меня в щеку. Пока я ошеломленно смотрел на заалевшую Булгакову, она заехала в бокс и выскочила наружу, даже не заглушив двигатель.

— Ну и дела, — пробормотал я, пересаживаясь на водительское место. Провернул ключ в замке зажигания — и сразу наступила тишина. Вылез из машины, замкнул дверь и направился к выходу. Сидевший в курилке пожилой механик в запятнанной спецовке сурово произнес, выдыхая дым перед собой: