То и дело в речи Чакыра проскакивали якутские слова, видать от волнения или от того, что не было аналогов в русском, но я все прекрасно понимал и внимательно следил за реакцией отца. Тот был спокоен, и даже иногда на его губах проскальзывала улыбка. Антон, увидев мой взгляд, подмигнул. Сдается, ему было любопытно, что я придумал. Видимо, отец уже предупредил его о возможном срыве ритуала.

Когда Чакыр закончил вступительную речь, настала очередь отца. Он тоже бросил несколько кусочков жертвенного мяса в костер, потом выпрямился во весь рост и зычно произнес:

— Род Мамоновых никогда не отступал от своего слова и честно делился своей кровью с родами Борогон, Байагантай, Кангаласс, Елеттюю. Я вижу на лицах многих из вас удивление, почему возле священного костра стоит не мой младший сын Виктор, а другой юноша. Так случилось, что я сам только недавно нашел Андрея — самого младшего из моих детей. И вот ваш князь решился на небывалый случай, изменив договоренности! — отец повысил голос, перебивая поднявшийся шум. — Я знаю, что духи огня всегда принимали нашу жертву и ни разу не ошиблись в выборе. Пусть и сегодня восторжествует справедливость.

Пока он говорил, Чакыр несколько раз менялся в лице. Оказывается, он не довел до большинства своих сородичей свое решение поменять перед самым ритуалом действующих лиц. Формально князец был прав, требуя от князя Мамонова женить своего младшего сына. И в то же время нарушил слово, данное перед домашними духами, да еще в присутствии старейшин. Ладно, стариков он каким-то образом уговорил, чтобы они не стали противиться, а вот шаман выглядит немного напряженным, потому что понимает: обман при обходе священного костра может вскрыться. А ну как духи воспротивятся и обрушат зло на сельчан?

Ну что ж, надеюсь, что Геванча или Дар, полученный мною у Алтаря, поможет усадить в лужу Чакыра. Отец поступил правильно, что рассказал о произошедшем. Вон как народ, который не в курсе событий, зароптал.

— Мне это не нравится, — тихо произнесла Диана, когда Сургэн взвыл на низкой ноте и снова забегал вокруг нас, потрясая бубном.

— Главное, ничему не удивляйся, — напомнил я, ощущая, как меня потряхивает от возбуждения. Ну а вдруг костер не погаснет? Отец точно не обрадуется, и ему придется как-то оправдываться за свои слова, давая Чакыру серьезный козырь.

Я осторожно сжал тонкие пальцы Дианы и шагнул вперед, к набравшему силу огню. Жар чувствовался даже на расстоянии. Пламя рвануло вверх, и мы следом за Сургэном стали обходить разбушевавшийся костер по кругу. Я еще успел заметить напряженный взгляд отца, после чего полностью отключился от происходящего. Чувствовал только похолодевшие пальцы девчонки, гулкие удары в ритуальные барабаны и пронзительные звуки хомусов, взлетающие в пронзительно голубое небо.