Пустая чаша Алтаря вызвала чувство сожаления и легкого налета стыда. Для меня магия хоть и была чужеродной, но все же оставалась живой материей, способной на всевозможные чудеса. Она защищала, давала Силу людям, и как прирученный зверь, была ласкова с теми, кто делился с ней пищей, коей являлась горячая кровь. А я пришел и грубо раздавил Источник.

—…можешь восстановить его? — выдернул меня из прострации голос отца.

— Что ты сказал? — переспросил я, сообразив, что в этот момент машинально оглаживаю покатые и холодные бока чаши.

— Спрашиваю, сумеешь восстановить Источник?

— Зачем? Мне вообще по барабану, есть он или нет. Мой Источник — у меня внутри, — громко сказал я и замер, вслушиваясь в звенящую тишину подвала.

— А ты попробуй, — мягко сказал князь и положил руку на мое плечо. — Раздвигай границы своих возможностей, не останавливайся, раз уж получил такой Дар. Если не получится, никто тебя не станет обвинять. Это твой Алтарь. Я не имею права вмешиваться в ритуал.

И протянул мне нож, тот самый, которым я полоснул себя по ладони в родовом поместье над Источником.

— Откуда? — удивлению моему не было предела. А заодно и подозрению.

— Предчувствовал, что он понадобится, — улыбнулся отец.

— Омрын подсказал?

— Шаманов трудно понять, но Омрын был уверен, что ты поступишь правильно.

— Заговорщики, — проворчал я, забирая нож. — Отойди подальше от Алтаря.

По правде, я не знал, что делать. Абсолютно не знал, как провести ритуал зарождения Источника, с чего начать! Да и существуют ли подобные методики? Мои мысли метались по пустой голове, выискивая нужную зацепку, и я нашел ее. Ассоциация была странной, но могла сработать. В новый дом запускают кошку. Если представить чашу как этот самый дом, то и сюда следует первой пустить кошку, то бишь родовуюСтихию .

Втянув в себя затхлый воздух подвала, смешанный с тонким ароматом отцовского парфюма, я осторожно вытянул руки над Алтарем и закрыл глаза. Огонь — это сила рода Мамоновых, Вода — это мой рок, который я должен выполнить, наполнив Источник Рода новой Стихией. В солнечном сплетении появляется знакомый жар, растекается расплавленным металлом по венам и артериям. Через несколько секунд пальцы зажгло, откуда-то появились огоньки алого пламени, пляшущие на самых кончиках. Я не вижу их, но представляю и мысленно направляю в Чашу.

— Твой дом здесь, — шепчу я, одновременно ощущая себя глупцом. — Войди в него, раздели бремя Силы с другими Стихиями, будь с ними дружен, защищай тех, чью кровь ты испил.

Откуда брались эти слова? Не знаю! Они отпечатывались на сетчатке глаз и бежали передо мной как на информационном табло. А еще я «видел» неизвестные символы, меняющиеся с огромной быстротой. Огненные язычки на пальцах объединились в единый пламень и соскользнули в чашу.