Мы поднялись по очищенному крылечку на открытую веранду, где кроме кресла-качалки, старенького рассохшегося журнального столика и подвешенных на толстые бечевы ярко-оранжевых тыкв больше ничего не было. Эти тыквы висели под потолком, крепившись к массивным балкам, выходящим из-под основной крыши. Они раскачивались под легким ветерком и стукались друг о друга с забавным сухим звуком.

— Идем, княжич, — поторопил меня Куан, враз утратив свою невозмутимость, и легонько подтолкнул в спину. Неужели волнуется?

Но к двери он подошел первым и только взялся за ручку, она внезапно сама распахнулась перед его носом. На пороге стояла женщина в голубом длинном халате, разрисованном золотыми лотосами, драконами и прочими сюжетами китайской мифологии. По лицу, обмазанному белой краской, невозможно было определить ее возраст, но руки, которые она сцепила на животе, показывали, что ей давно за пятьдесят. Увы, но стареющую кожу не спрятать, как не старайся.

Она отступила на шаг от порога и поклонилась. Хороший знак. Нас не прогоняют. Судя по поведению Куана, наставник чувствовал себя спокойно, ну и я тоже перестал волноваться. Аккуратно закрыл дверь, чтобы холод не тянуло в дом, разделся, пристроил свою куртку на обычную вешалку, шапку закинул на полку. То же самое проделал Куан.

Женщина терпеливо ждала, когда мы будем готовы, и решительным жестом предотвратила наше желание снять обувь.

— Не надо, — с акцентом сказала она и плавно вытянула руку в сторону межкомнатной двери, находившейся справа от прихожей. — Хозяин ждет вас.

Наставник и здесь шел впереди, как и полагается личнику. Зайдя в комнату, мы словно очутились в маленькой китайской лавке. Стены были обвешаны цветастыми коврами, где преобладали красный и золотой цвета, на них висели разнообразные маски неведомых науке зверей, на массивных цепочках раскачивались талисманы из металла, дерева, костей, да еще великолепно декорированные роскошными узорами. Именно они сразу приковывали к себе взгляд человека, пришедшего сюда.

Нефритовые фигурки драконов, фениксов, летающих львов и прочей живности были аккуратно расставлены на подвесных полочках. Наверное, они символизировали силу и удачу, и предназначались для простодушных покупателей.

Единственное окно в этой комнате было задрапировано тяжелой бархатистой шторой с обязательными лотосами и иероглифами, написанными золотой краской. Воздух был напитан тяжелым ароматическим дымом сандаловых палочек, от которых у меня закружилась голова. Привыкнув к полумраку, я заметил, что некоторые предметы таинственно светятся в темноте, придавая еще большую мистичность этому месту.