— Ваш наставник рассказал мне о некоторых проблемах, связанных с концентрацией энергии, — старик обхватил пальцами донышко чашки и сделал два глотка, после чего поставил ее на блюдце. — Как вы сами, княжич, можете описать свои ощущения?

— Сложно сказать, — делаю задумчивое лицо. — Гнев и злость — самые первые признаки того, что сорвусь. Накачиваю энергию по каналам мгновенно, разрядка идет интенсивная, но в последнее время удается регулировать выплески. Не всегда, если честно…

— Хочешь изменить поведение — сначала поменяй убеждения, — Чжан Юн цепко взглянул на меня, как будто имел целью прощупать внутреннее ядро магическим способом. Но в том и дело, что магию я не ощущал ни на каком уровне. Поэтому сидел спокойно. — Проще говоря, нужно убрать гнев и злость, и тогда будешь знать, для чего тебе твоя Сила. Я не оскорблю вас, княжич, если перейду на «ты»?

— Как вам угодно, учитель, — я не был против, отчего заслужил пару очков в глазах старика. Ему было приятно услышать, что я назвал его учителем, даже не приступив к занятиям. — Но ведь это все прописные истины. Моя нестабильность вызвана темпераментом.

— Даже темперамент можно поставить на службу себе, — улыбнулся Чжан Юн. — Я вижу лишь один недостаток — твой возраст. Если сейчас мы сможем привести некоторые аспекты в норму, то через два-три года эмоции не будут мешать мозгу.

— А ускорить никак нельзя?

— Можно попробовать, — не удивляясь моей прыти, ответил старик и снова взялся за чашку.

Куан с непроницаемым лицом, как он умеет, тоже был спокоен как спящий удав, но я же не совсем дурак, понимаю, к чему этот фокус с чаепитием. Чжан Юн таким способом дает первый урок: не нервничать, быть спокойным, отрицать ненужные эмоции. Сказали — угощайся сладостями, значит, будем угощаться. И я взял тонкую пластинку, посыпанную ванилью. Хм, кажется, засушенная груша. Забавно. У Назаровых тоже в чести китайские чаи. В столовой видел великолепный сервиз, стоявший в громадном зеркальном шкафу. Но там история другая. Никита Анатольевич немало пошумел в Китае, заполучив не только врагов, но и друзей, как я смог уловить из обрывистой болтовни Ярика.

Через несколько минут тишины китаец улыбнулся и отставил чашку подальше от себя.

— Раздевайся по пояс, княжич, — неожиданно сказал он.

— Чего? — я поперхнулся сладким орешком. — Зачем это?

— Если назвал меня учителем — будь готов подчиняться моим требованиям, — не повышая голос, ответил Чжан Юн и встал. — Можешь оставить одежду здесь, а я подожду тебя в рабочем кабинете.

Эта сувенирная лавка — кабинет практика? Забавно. Не обращая внимания на сердито сведшего брови к переносице Куана, снял свитер и рубашку, размял круговыми движениями плечи и шею. Кто знает, вдруг китаец захочет на шестах подраться или кунг-фу на мне продемонстрирует.