Мы вышли на улицу. Лицо сразу обожгло морозным ветерком. Небольшая поземка металась по открытому пространству, гоняя снежные хвосты по очищенным дорожкам.

— А где все? — удивился я, не заметив никого из родственников. Даже дядьев не было.

— Сделал так, чтобы делом занимались, а не глазели, как ты Источник укрощаешь, — рассмеялся отец. — Дядька Алексей с Антоном и Витькой поехали в Ленск. Надо решить вопрос с акционерами насчет открытия нового платинового прииска. Месторождение богатое, надо его развивать. Да и алмазами где-то поблизости пахнет. Там еще Ломакин одно время активно искал кимберлитовые трубки. В общем, пусть работают, уламывают, чтобы денежки вкладывали. Дядя Сергей по улусам и поселкам вояжирует. Вот когда уедешь в Москву, усадьба тоже опустеет. Ведь вся основная деятельность клана проходит в Ленске и Якутске. Там наш финансовый центр.

Отец похлопал меня по плечу, словно подбадривая. Когда мы подошли к гостевому дому, процедура пропуска внутрь повторилась до мелочей. Мощная дверь отсекла нас от посторонних, и пока отец задумчиво разглядывал алые блики Источника на стенах подвала, а я без колебаний сделал несколько шагов вперед, уверенный в том, что теперь Алтарь не будет столь агрессивен.

Кажется, Небесный Камень обрадовался, почувствовав меня. Сначала вверх рвануло пламя холодного огня, а затем его обвили гибкие крылья льдисто-голубых оттенков. Они слились в единое целое, на какое-то мгновение заиграв фиолетовыми всполохами и снова распались на две части. Я застыл, наблюдая за Источником, который подобно игривому щенку, вцепился в меня и окутал в кокон, отрезая от выхода. И что мне теперь делать? Чего ждать? В голове мелькнула мысль: это ведь самая настоящая инициация! Родовой Источник пытается разобраться с антимагией и вытравить ее. Или, как вариант, подстраивается под мои новые возможности.

Снова боль. Она возникла на кончиках пальцев и стала подниматься вверх. Это как своеобразный укол обезболивающим лекарством. Все немеет, невозможно двинуть ни руками, ни ногами. И я как будто превратился в ледяную статую, внутри которой мою жизнь поддерживает ласковый огонь. Ощутив на себе прелести магического вторжения, от которого не было спасения, я провалился в темноту.

Сначала показалось, что мне снова придется разговаривать с Геванчой, когда неведомая сила выплюнула изжеванное болью тело на каменистую поверхность какого-то холма. Пахнуло невероятной свежестью, где-то в районе уха тонко зудел комар, а пронесшийся ветерок затронул ветви карликовой березы, задрожавшей от такой бесцеремонной выходки.