И — да, я победил. В меня словно какое-то боевое сумасшествие вселилось, отречённость, раж (называйте как угодно), когда сошёлся в спарринге со своим наставником. Воздух в тренажёрном зале гудел от мелькающих шестов, наши движения обрели невероятную плавность, каждый элемент выполнялся настолько быстро, что, подозреваю, Нина даже не понимала, как можно так перемещаться и одновременно наносить друг другу удары.

Сначала мне казалось, что Куан поддаётся из-за находящейся здесь Нины, чтобы я не потерял своего лица. Но позже, разобравшись в своих ощущениях, понял: моё ядро дало преимущество в скорости и силе, не ограничивая перетекающей в руки и шест энергии. Треск стоял не из-за того, что наши орудия сталкивались друг с другом, а из-за высокой концентрации этой самой энергии. Я ничего не мог поделать — она просто сама по себе напитывала чанбон, раз за разом обрушивающийся на Хитрого Лиса. Через десять минут боя он стал чаще обороняться и отступать. И не только из-за грубой силы, которую я применял. Техника боя у меня была на высоте, и ни в чём не уступала наставнической. Просто… я, кажется, побеждал Куана. Особенно понравилось, как удалось провести комбинацию ударов. Сначала тычок в живот, потом мгновенный перехват шеста и рубящий удар сверху по плечу, резкий отход назад на два шага, снова перехват — и последовавшая за ним подсечка смогли поставить точку в долгом бою.

Куан отскочил назад, приставил свой шест к ноге и низко поклонился, признавая своё поражение.

— Господин, вы достойны быть наставником для молодой госпожи, — проговорил он, не поднимая головы. — Смиренно принимаю поражение. Ученик превзошёл своего учителя, и теперь я уверен: мои знания не пропадут в бездне времён.

Нина захлопала в ладоши и бросилась ко мне на шею, не стесняясь присутствия Хитрого Лиса. А потом неумело, но трогательно сложила ладошки лодочкой и поклонилась ему, пообещав, что будет достойной ученицей нового наставника.

Я распрямился, повёл плечами. Что-то меня в поведении Куана смущало. Он меня точно обвёл вокруг пальца, поддался в каком-то моменте. Не то чтобы этот момент напрягал — даже хорошо, что именно я буду Нину тренировать — но всё же хотелось понять, зачем наставник слился.

Телефон издал тревожную трель. Эд звонит. Я специально перевёл все звонки от своих силовых руководителей на особые мелодии, присвоив каждому свою. Проковыляв до стола, где лежал мобильник, я нажал на «трубку».

— Говори!

— К вам княжна Голицына, — доложил старший личник.

— Пусть поднимается, я пока себя в порядок приведу, — дал я распоряжение и пошёл в спальню переодеваться.