Михаил Тимофеевич не стал рассказывать полную версию произошедшего некоторое время назад случая. Иначе Оболенские умрут со смеху. Поэтому слегка сместил акценты. Но и этого хватило, чтобы вызвать у князя Артемия улыбку.

— Может, он твою внучку пытался похитить? — предположил тот шутливо. — Как-никак, Оленька уже расцвела, ухажёров полно, небось.

— После такого хамского поведения вот что он увидит, если вздумает положить глаз на Ольгу, — сложив пальцы в кукиш, Измайлов для верности плюнул на него и ткнул куда-то в сторону светящихся огней далёких многоэтажек Москвы. — Он за Арину Голицыну пришёл говорить.

— Да, ловко тебя Мамонов осадил, — со странными интонациями проговорил князь Артемий. — Действительно, шельма. Но, формально, он прав. А в свете последних событий, происходящих на рынке экзоскелетов, его мотив становится куда глубже и понятнее. Если бы мальчишка проиграл бой, как бы ему потом удалось продвигать свой бронекостюм? Далеко смотрит, на перспективу. А вот нам урок, да, сын?

— Я ведь сразу сказал, что у «армейского» экземпляра есть недостатки, — с недовольным видом пошевелился Владимир и поставил на блюдце фарфоровую чашку с кофе. — Кто пытался уговорить меня, что боковые пластины не повлияют на общую защиту и боеспособность «Панциря-2М»? А парень раздолбал его именно в том месте, где я и предсказывал.

— Так часто бывает, что нужно побыстрее показать промежуточный результат для получения огромного контракта, а мелкие недочёты позже устраним, — ответил отец и поморщился, потому что ему самому не понравилось сказанное. Звучало это совсем слабо, учитывая, с какими сложностями удалось погасить скандал, дошедший до комиссии Военной Приёмки.

— Пока мы заслужили не контракт, а пристальное внимание контролирующих органов, — хмыкнул Владимир, правильно поняв сказанное отцом. — Хорошо, другие модели доведены до ума. А «Панцирь» нужно модернизировать. Пусть он и станет тяжелее.

— Но именно из-за уменьшения веса модель оказалась очень манёвренной, — возразил Измайлов.

— Я высказал лишь свою мысль, — пожал плечами младший Оболенский. — Бронекостюм оказался сырым с точки зрения пилота-испытателя. А вот «Атом» — очень интересная модель. Скажите, Михаил Тимофеевич, вы можете устроить для меня бой с Мамоновым?

Князь с интересом поглядел на сына, перевёл взгляд на боярина Измайлова.

— Хочу в «Атоме» выступить, проверить некоторые свои опасения. Мне кажется, на форсированной тяге происходят непонятные процессы.

— Что именно? — напрягся Измайлов.

— Да вот не могу детально описать ситуацию. В обычном режиме пилотаж в норме, а на форсаже начинаются провалы. Это как… в воздушную яму попадаешь. Не критично, но в бою может помешать.