Старик удивлённо хмыкнул и опять задумался. И на сей раз он размышлял гораздо меньше, а затем угрожающе сказал:

— Я сниму с тебя шкуру, если узнаю, что ты врёшь мне, дабы потянуть время.

После этих слов все трое покинули мою камеру, а я с ухмылкой прошептал:

— Если.

А потом провалился в бесовской транс и сконцентрировался на том одержимом, который завалил своего соседа. Сейчас я приказал ему начать колотить кулаком в дверь. У меня была следующая идея: надзиратель пойдёт проверять в чём дело, откроет окошечко в двери, через него вылетит бесплотный бес и завладеет телом охранника. Ну а потом я прикажу бесу-надзирателю расправиться с остальными охранниками и как-то попытаться открыть мою камеру.

Однако весь мой стройный план уверенно промаршировал на хрен, поскольку никто из надзирателей не пошёл проверять буянящего беса. Кажись, у них есть жёсткие инструкции на этот счёт. Не подходить по ночам к камерам одержимых. Тьфу. Что же делать? Какой популярный в последнее время вопрос.

Поразмыслив чуток, пришёл к мнению, что бес может попасть в коридор только утром, когда начнётся кормёжка. Одержимых ведь тоже кормят, следовательно в их камеры как-то швыряют еду. Вероятно, через окошко в двери.

Мой план всё же может осуществиться, но не совсем так, как я рассчитывал. Утром охранников будет бодрствовать больше, чем ночью. Они вполне могут спеленать единственного беса, который завладеет тушкой их коллеги. Надо бы как-то помочь ему. Но как? Второй одержимый самоубиваться не хочет, а так бы они вдвоём вылетели из камеры и захватили бы тела сразу двоих надзирателей. Хм… а идея-то хорошая. И альтернативы у неё нет. Если убить одержимого в другой камере, то это ничего не даст. Вот ежели бы надзиратели сразу открывали окошки в двух камерах, то тогда подобный трюк сработал бы. Но я ещё вчера слышал, что кормёжка проходит от камеры к камере. Похоже, придётся как-то убедить беса умертвить доставшееся ему тело. Иного варианта я прямо сейчас не вижу.

Придя к такому выводу, я немного передохнул и снова взялся за дело. Провалился в бесовской транс и сконцентрировался на нужном мне одержимом. Но тот никак не хотел понимать, что я от него хочу, или понимал, но не хотел делать. Вероятно, бесы изо всех сил цепляются за свои человеческие тушки и не хотят их терять. Однако я продолжил упорствовать.

Вскоре вываливался из транса мокрый от пота, точно мышь, угодившая в таз с водой, а затем, отдышавшись и набравшись сил, снова принимался терзать одержимого.

И спустя какое-то время, когда за окном начали клубиться предрассветные сумерки, мне удалось-таки заставить бесноватого оторвать себе голову. В прямом смысле.