К сожалению, барона волновали лишь те научные изыскания, которые были связаны с магией. А мои идеи он называл бредом больной фантазии. И добавлял, что выдуманные мной вещи никому не нужно. А я не мог ему сказать, что ещё как нужны. Мол, в моём родном мире люди уже не мыслят жизни без цветной телевизионной картинки. Я ведь так и не поведал Люпену, что не местный.

И тут вдруг мои мысли прервал какой-то хрен. Он загородил от меня солнце и удивлённо воскликнул юношеским баритоном:

— Эй, а я тебя знаю!

— Нет, не знаешь. Обознался, — тотчас ответил я, нехотя разлепив веки.

Передо мной стоял низенький крепыш с широченными плечами и здоровенными руками-лопатами. А на его загорелой физиономии с крупными чертами прописались простодушные синие глаза, курносый нос, толстогубый рот и округлые конопатые щёчки.

— Да точно знаю. Ты этот… — парень задумчиво нахмурил густые брови и принялся щёлкать мозолистыми пальцами с обгрызенными ногтями. — А, вот! Пришло всё же на ум! Ты этот… Майк Тайсон, во. Я тебя на складе видал несколько дней назад. Ты там Борю Мясника на дно отправил. Ух и бой был!

— Нет, это не я. Ты обознался, — твёрдо повторил я, глядя на радостно ощерившегося парня, который где-то потерял передний зуб.

В следующий миг крепыш без спроса уселся рядом со мной и снял видавшую виды двубортную синюю тужурку. Потом он бережно положил её около себя на скамеечку и произнёс:

— Дядя одолжил. Не замарать бы, а то больше не даст.

— Это будет трагедия, — саркастично выдал я, не спуская недружелюбного взора с крепыша.

А тот будто не замечал, что я взглядом уже три раза утопил его в озере. Он, как ни в чём не бывало, стал придирчиво оглядывать свои широкие коричневые штаны с подтяжками, помятую серую рубашку и начищенные ваксой потрескавшиеся ботинки.

А когда осмотр подошёл к концу, парень печально вздохнул и спросил у меня:

— Ты чего не признаёшься, что тебя Майком кличут? Стыдишься, что дрался за деньги? Дык ничего зазорного ты не сделал. Чай не дворянин. А для нашего брата боксировать на потеху публике — совсем не стыдоба. Гляди, у меня зуба нет. Это я в Панджабаде с тамошним кулачным бойцом схватился. Тысячу рупий выиграл! А на наши деньги это сто крон.

— Ты моряк? — нехотя процедил я, заметив на запястье парня небольшой якорь, вытатуированный синей краской.

Попутно мне в голову пришла мысль, что крепыш так просто от меня не отстанет. А раз так, то нет смысла играть в молчанку.

Между тем парень ответил на мой вопрос:

— Да, я изволю быть моряком. То есть был им. Сейчас же я всем сердцем хочу в академию поступить. Очень хочу. Весь год деньги собирал и дар развивал. Еле успел. Мне в том месяце уже восемнадцать стукнуло. И ежели бы я ещё год пробарахтался, то уже не смог бы подать документы. В академию в девятнадцать уже не берут. Я узнавал.